Книга Кровь Десяти, страница 193 – Рия Райд

Корнелия застыла на месте словно статуя, и он вдруг осознал, что никогда не видел, чтобы она притрагивалась даже к вину.

— Ну, не хочешь как хочешь… – пробормотал Питер и сам не понял, как уже в следующий момент Корнелия подскочила к нему, ловко забрала стакан и опустошила одним глотком, – …или все-таки хочешь, – удивленно закончил он, даже в сумраке заметив, как от виски по ее щекам расползается слабый румянец.

— Если все так, как ты говоришь, – твоя мать не просто продалась сама, но и продала вас с сестрой, – беспощадно отозвалась Корнелия, вернув ему стакан прямо в руки.

Ее теплые пальцы всего на мгновение коснулись его ладони, но стоило глазам Питера задержаться на ее глазах, она тут же отстранилась. Хотя взгляд так и не отвела. Питер надеялся, что это потому, что он все еще оставался без рубашки.

— Если ты ждешь от меня осуждения – то его не будет. – Он пожал плечами, пополняя бокалы. – Моя мать имеет все, что хочет, мой отец имеет все, что хочет, мы с Рахиль с рождения получали все, что только могли желать. Много людей могут похвастаться тем же? Так что мне плевать, как это выглядит со стороны и что думают о нашей семье за этими стенами. Это Лиделиум. Каждый из нас становится частью сделки еще даже до рождения. Но в отличие от остальных у нас хотя бы есть возможность торговаться и заключать их на своих условиях.

Питер вновь протянул ей бокал, и на этот раз Корнелия приняла его без возражений. Ей было нечего ему ответить. И потому она пригубила виски, делая один глоток за другим. Она опустошила его так быстро, что Питер не успел отпить и половины.

— Корнелия, что тебе нужно? – уточнил он, стараясь сохранять самое равнодушное выражение из возможных, будто его и вовсе не трогало ее присутствие. Хотя после пережитого дня он чувствовал себя настолько опустошенным, что мыщцы его лица почти атрофировались.

То же он мог сказать и о Корнелии, хотя она и так всегда напоминала ему статую. Ее силуэт выделялся в бликующем из-за спины просвете двери. Ровная спина, чуть приподнятый подбородок, волосы, распущенные по плечам, округлые плечи, перетекающие в пышную грудь. Теперь она была так близко, что Питер не мог заставить себя перестать ее рассматривать, вглядываться в ее лицо – озадаченное и чуть менее отстраненное, чем обычно.

Ее волосы, в отличие от его, уже были сухими, но алый румянец, разлившийся по щекам, говорил о том, что она уже успела принять ванну. На ней был спальный костюм из серебристого шелка и мягкая, такого же оттенка накидка. Никакой бархатной ткани с корсетом, стягивающим ребра, порванной на подоле алой мантии, никаких следов грязи и крови. Питер подумал, что еще долго не сможет выкинуть из головы именно этот образ Корнелии – чудовищно напуганной, отчаянно бесстрашной и… всей в крови.

Все закончилось, казалось, в десятый раз мысленно повторил он. Они в безопасности. По крайней мере сейчас.

Корнелия молчала, и Питер вдруг осознал, насколько его нервирует ее присутствие и эта странная затянувшаяся тишина.

— Корнелия…

— Я так и не поблагодарила тебя, – перебила она. И прежде, чем он успел вставить очередной колкий комментарий, коснулась другой рукой браслета на запястье и добавила уже медленнее и тише, мучительно и тщательно подбирая слова: – Пусть меня и допекает одна мысль о том, что все это время ты следил за мной, глупо отрицать, что после сегодняшнего не только Лукас, но и я обязана тебе жизнью. Как видишь, я знаю, что мой долг перед тобой только растет.