Книга Кровь Десяти, страница 169 – Рия Райд

— После того как я вломился к тебе в спальню и повел себя как последний ублюдок, – приглушено закончил за нее Питер. – Я думал после вчерашней ночи это мне стоит тебя бояться. Бьешь ты хоть и неумело, но отменно.

Корнелия почувствовала странный прилив гордости, но ничего не ответила. Молчание, как и напряжение, становилось почти невыносимым.

— Какое же я, по-твоему, животное, если ты допускаешь мысль о том, что я воспользуюсь этим моментом, чтобы домогаться до тебя, – еле слышно произнес он через какое-то время. – Я не причиню тебе вреда, Корнелия.

— Я даже не думала об этом, – сглотнула она. – Я думала о том, что будет, если сюда сейчас сюда зайдет стража и нас поймают? Или что случится, если нас обнаружит кто-то из гостей. Они ведь сразу поймут, что к чему? Сдадут нас Вениамину? Что произойдет дальше? – прошептала она.

— Не знаю. Возможно, они тоже разденутся. Тогда будет повеселее.

Корнелия закатила глаза и тут же зашипела. Питер тихо выругался, когда очередной клапан защемил его пальцы и сорвался.

— Ты намерен содрать мне кожу?!

— А надо? Я думал, ты сбрасываешь ее самостоятельно.

— Я тебя убью, – пообещала Корнелия.

— Что придумаешь в этот раз? Проткнешь меня вилкой?

Она шумно дышала через нос. Питер боролся с замком, корсет по-прежнему сдавливал ей грудь, но она почему-то уже чувствовала себя голой. Будто они пара любовников, которым не терпелось расправиться с одеждой. Если бы кто-то обнаружил их здесь в такой позе, он бы именно так и решил. И Корнелия ненавидела себя за то, что почему-то тоже думала об этом. О том, что, как только корсет ослабнет, Питер не отстранится.

Она представила тепло и мягкость его рук под ним. Представила, как Питер касается ее талии и груди, представила, как он выпускает ее волосы из прически, как их запахи смешиваются и жар его губ покрывает каждый дюйм ее тела. Она ненавидела себя за то, что не могла выкинуть это из головы, даже когда они оба были в шаге от смерти. Даже когда она знала, что физическое влечение – апофеоз всего, что Питер когда-либо будет испытывать к ней, помимо презрения и вынужденной терпимости.

Рука, которой она упиралась в стену, предательски дрожала. Корнелия думала, как ей незаметно скрестить ноги, чтобы хотя бы немного унять болезненное и ноющее желание внизу живота. Питер будто намеренно копался с замком, заставляя ее изнывать от возбуждения. Его пальцы то и дело срывались с клапанов, цепляли ее кожу и запускали ворох мурашек по позвоночнику.

— Хватит извиваться! – глухо велел Питер. Его ладони легли на ее талию, чтобы заставить стоять ровно, и Корнелия сжала челюсти с такой силой, что у нее заболели зубы. Питер склонился чуть ниже, и все стало еще хуже. Его прерывистое горячее дыхание лизнуло кожу между лопатками, Десять, она сошла с ума, потому что ей показалось, будто всего на миг его губы и правда коснулись ее спины. Корнелия выгнулась, и с ее рта сорвался короткий секундный стон.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Питер застыл у нее за спиной, его руки остановились.

— Ты… ты снова задел кожу, – пролепетала Корнелия. Интересно, от чего она потеряет сознание раньше – от нехватки воздуха, возбуждения, стыда или всего вместе? – Там нечего делать. Расстегни клапаны и ослабь молнию!

— Я ничего не вижу, – хрипло отозвался Питер. – Мне нужно разобраться, как это работает. – К этой пыточной для грудных клеток должна идти инструкция.