Книга Кровь Десяти, страница 158 – Рия Райд

Корнелия позволяла парню продолжать, пока члены совета Кальдена тихо переговаривались на возвышении. Вокруг них с Мирасом уплотнялась толпа – все стекались к центру, пытаясь оказаться как можно ближе к лидерам. Корнелии показалось, что золотистые шары – фонари, парящие в воздухе над головами, стали светиться ярче. Гул голосов в зале продолжал нарастать, пока вдруг не оборвался в одно мгновение, сменившись почти благоговейным шепотом, зашелестевшим вдоль рядов. По лестнице к остальным лидерам медленно поднималась невысокая, чуть сгорбленная фигура, а когда она повернулась к залу лицом, Корнелия ощутила, как по всему ее телу разлился жар.

Вениамин Нозерфилд был здесь. Живой, из плоти и крови, он стоял почти у самого центра возвышения, тяжело дышал и оглядывал толпу своими почти бесцветными, мутно-голубыми глазами. Корнелия узнала его моментально, хотя за двадцать лет, что они не виделись, – он заметно высох и постарел. Седые, выстриженные по бокам волосы обрамляли худощавое, сморщенное лицо, густые белые брови надвисали над глазами, а полоска бледно-розовых сжатых губ уродливо перечеркивала нижнюю часть лица. «Несчастное отребье, обреченное жить во мраке, – когда-то сказал он, увидев их с Лукасом в их первую и последнюю встречу. – Вы умрете, так и не узнав ни истины, ни любви, ни света». Но сейчас, скрюченный и немощный, Вениамин сам напоминал Корнелии смерть. Как он мог сотворить все это? Как такой жалкий, умирающий старик, которому едва хватало сил даже просто удерживать себя на ногах, мог породить столько ужасов, боли и потопить мир в войне и крови?

Корнелия почувствовала на пальцах горячую, вязкую влагу и только тогда поняла, что сжимает в кармане складной нож с такой силой, что край выступившего лезвия впился в ладонь. Она даже забыла о Мирасе, забыла о его руке на ее бедре. Все ее внимание, мысли и отравляющая, болезненная ненависть сконцентрировались на худощавой фигуре Вениамина.

Он выступил еще на шаг вперед, и его хриплый, но на удивление сильный старческий голос пронесся над залом.

— Мы тут, потому что сегодняшний день благословен, хоть радость победы и омрачена болью. Дом Далми пал. Это трагедия не только для Лиделиума, но и для моего сердца. Много лет назад я знал Родрика Далми. Он был великим человеком и моим ближайшим другом. Его верность Кальдену и нашему делу оставалась непоколебима и священна до самого конца. Ее не смогли сломать ни угрозы, ни пытки, ни даже сама смерть. Поэтому, даже несмотря на то, что Далми сбились с пути истины и поплатились за это, я призываю вас почтить священную память их рода во имя света, что привнесла их династия за тысячи лет. Во имя Родерика, который положил жизнь на то, чтобы дать путь свету истины, который сегодня озаряет душу каждого из нас.

Толпа благоговейно зашелестела. Корнелия почувствовала, как у нее между лопаток прошла холодная дрожь, но заставила себя аплодировать вместе с остальными, надеясь, что ни Мирас, не стоящие рядом не заметят темные следы крови у нее на ладони.

— Nari del fag’eri das^[59], – слышалась отовсюду.

— Далми потеряли свою силу, – продолжил Вениамин, – потеряли благословение крови Палмеров. Они сбились с пути истины, но это не значит, что для них не может быть прощения. Мы должны быть милосердны, великодушны как старейшины. – Он обернулся через плечо, подзывая кого-то рукой. Сначала Корнелия увидела только двух стражников и лишь через мгновение две маленькие фигуры. Мальчик и девочка оба лет семи – со смуглой, как у Раисы Далми, кожей и мелкими темными кудрями. Двойняшки, похолодела Корнелия, как и они с Лукасом. Их подвели к Вениамину, и его бесцветное лицо впервые на ее памяти исказилось уродливой улыбкой. – Сегодня эти юные создания несут свет. Они здесь, чтобы искупить ошибки своих родителей, продолжить дело Родерика, вернуть славу своей династии и удостоиться великой чести стать источником для божественной силы. – По залу пронеслось восторженное гудение, и голос Вениамина приобрел неожиданную силу и звон. – Для силы, которая спасет нас. Для силы, которая озарит путь верных. Для силы, которая вернет Лиделиуму мудрость, чистоту и былую славу. Для силы великого рода Палмеров, которая очистит его от недостойных. Время пришло, – выдохнул он, – подняв глаза куда-то вверх, будто сами боги смотрели на него с небес. – Да благословят их Десять.