Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 13 – Олли Серж

В целом, хорошая идея.

— Я могу! – Вызывается эффектная брюнетка в блестящих кроссовках.

Стреляет на меня томным взглядом из–под ресниц.

— Спасибо большое, – киваю ей. – Эва, дочь, сейчас тетя тебе поможет…

Женщина поднимается, а дальше я так и не понимаю, что именно происходит на вершине, но мой ребёнок начинает рыдать ещё сильнее с криком: «больно»!

— Я ее немного ногтями задела…

Растерянно объясняет женщина.

— Прошу прощения, правда случайно!

Смотрю на ее маникюр. Мда… Им не к детям прикасаться, а грядки пахать! Что женщины в нем находят!?

Меня так бесило, что жена никогда не могла даже мышцу размять.

— Ничего страшного, – вздыхаю.

В целом, больше ничего не остается, как лезть на страх и риск самому.

Люди, конечно, подстрахуют, но всё равно приятного мало.

У черту бы пошли эти отчеты! Вот какой леший меня дернул отсмотреть их именно сейчас?

Да потому что я обещал отдать их ещё до вчерашнего вечера, и абсолютно не планировал, что со мной окажется дочь раньше на сутки!

— Что у вас случилось? – Вдруг слышу знакомый голос и вздрагиваю.

Оборачиваюсь.

Возле песочницы, держа за руку сына, стоит Кошкина. Собственной персоной. Видимо, чтобы добить мое ощущение отвратительного отца.

— Дочка… – прокашливаюсь. – Залезла и боится спуститься.

— Ясно, – кивает Катя.

Решительно отходит подальше от толпы, чтобы ее было лучше видно.

— Эва! Привет! – Радостно машет. – Ты как туда забралась?

Дочь вдруг замолкает. Становится так тихо, что фоном остаются слышны только пищалки в ботиночках у малыша, топающего возле коляски.

— Слушай, Эва, – продолжает Катя. – А тебе случайно с высоты не видно, есть возле кондитерской на углу дома красная машина?

— Есть… – вытянув голову вперед, отвечает дочь.

— Здорово! – Улыбается Кошкина. – Это значит, что мои любимые пирожные привезли. А ты любишь пирожные?

— Люблю… – отвечает дочь насторожено и вытирает слёзы кулачками.

— А какие любишь?

— С кремом. И с фруктами.

— Ого! И я такие люблю! Ну я тогда побегу покупать, а то все разберут. Ты, кстати, не хочешь со мной?

— Хочу…

— Ну тогда спускайся!

— А я не могу! – Снова начинает всхлипывать. – Я боюсь.

— Боишься съехать с горки? А если я поймаю?

— Там грязно!

— Где? – Кошкина снимает с шеи шарфик и быстро вытирает им горку. – Смотри! Ничего нет! Давай, быстрее скатывайся, а то нам пирожных не останется!

И неожиданно Эва хватается за края спуска. Опускает на него ноги и, оттолкнувшись, летит вниз.

Прикладывается головой о горку и хохочет!

Выдыхаю, когда дочь оказывается у Кати в руках и разрешаю стучать сердцу, больше не делая таких пауз.

— Заразы… – шепчу.

Подбегаю, хватая дочь на руки. Соседи, радостно и одобрительно пошумев, расходятся по своим делам.

— Папочка, ну пирожные же закончатся, – отталкивает меня дочь, пытаясь спрыгнуть обратно на землю.

Я крепко прижимаю ее к плечу и смотрю в глаза Кате.

— Спасибо. Ловко вы ее…

— Кто на что учился, – пожимает плечами. – Но пирожное, видимо, придется Эве купить. Извините.…

— Обязательно, – киваю и облизываю пересохшие от волнения губы. – И вас я тоже приглашаю.

— Это лишнее.

— Мам, мы что не пойдём в кондитерскую? – Дергает ее пацаненок за руку. – Ты же обещала.

Кошкина краснеет.

— Пойдём, сыночек.

— Вот вместе и пойдём, – киваю. – Так, дети, вы следите, чтобы Екатерина Руслановна не сбежала за пирожными раньше нас, а мне пока нужно сделать важное дело.