Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 101 – Олли Серж

— Я не при чем! – Поднимаю руки вверх. – Это все он! – Показываю на сына.

Савка растерянно стягивает с плеча оторванный рукав рубашки.

Прыснув, не сговариваясь, угораем. На сыне последние пол года ни одна рубашка дольше месяца не живет. Все становится мало. Куда только плечи растут?

— Тихо, ябеда! – Подхватывает пробегающую обратно сестру Савелий на руки. – Ноги поранишь.

Эмоционально Катерина заряжает каждому из нас полотенцем.

— Пакости! Ну какие же пакости! Мне эту вазу Эва из Севастополя везла! В обнимку на полке спала! Ребёнок теперь расстроиться! Ну! Где хотите ищите похожую! Чтобы завтра на месте стояла.

— Да когда она теперь появится, – закатывает глаза Савелий. – У нее же любофффь! Вы думаете почему она опять к матери укатила? Чтобы вы ей на свиданки бегать не мешали.

— В смысле? – Поднимаюсь, отряхиваясь. – Что за любовь?

Из кухни доносится возмущенный писк малого.

— Иду, иду, сыночек, – откликается на него Катя. – Через десять минут чтобы все за столом были!

Сын уносит Милку на диван, включает ей мультики и возвращается ко мне убирать осколки.

Хмуро, зависаю, гоняя в голове мысли. Что–то я не готов. Какая любовь в восемнадцать? Только первый курс окончила.

Перевожу строгий взгляд на сына.

— Быстро мне, как на духу все, что знаешь.

— Да я ничего не знаю, – бурчит Савелий.

— Сын!

— Да что? – Психует. – Думаешь, она мне исповедуется. Видел просто ее пару раз с хреном каким–то на тачке.

— Откуда этот хрен?

— Да откуда я знаю?

Не расскажет. И мое отцовское сердце начинает биться от этой неизвестности неровно.

Потому что просто так Эва скрывать бы ничего не стала. А это значит…

— Мммм, черт! – Задумавшись, я случайно вспарываю палец осколок.

— Что, пап? – Тут же подлетал Савелий.

— Закончи, – отдаю ему метлу с совком. – Палец пойду заклею.

Ухожу в ванную, промываю рану и вожусь в медикаментах, пытаясь найти пластырь.

Ко мне заглядывает Катя.

— Что случилось? Помочь?

Заклеивая палец, затаскиваю ее к себе и закрываю дверь, пытаясь поцеловать.

Катя уворачивается.

— Самсонова, ты чего сегодня такая хололнючая?

С улыбкой трусь носом о ее скулу.

— Ничего… – бурчит.

— Обижаешься?

— А есть повод? – С вызовом.

— Я не забыл, – шепчу ей на ушко. – Женщина моя любимая. Моя жена. Моя девочка…

И чувствуя, что оттаивает, я всё–тки впиваюсь в ее губы.

— Мелких уложим и сбежим, – обещаю ей. – У меня есть для тебя сюрприз.

— Какой? – Смущенно и хитренько интересуется.

Я тискаю ее, врываясь руками под домашнее платье.

— Андрей! Ну тихо! Ты… мммм!

Ловлю губами ее тихие стоны, лаская в самых нежных местечках. Возбуждение ослепляет мгновенно.

Какая у меня невероятная женщина! И будто не было этих двенадцати лет.

— Дети там…

— Ничего, – шепчу горячо. – Савелий уже взрослый парень. Справится. А мы быстренько. Очень–очень…

Наши горячие поцелуи прерывает звонок в дверь.

— Эй! Родители! – Кричит Савелий. – Дверь откройте! Я не могу! Я весь в каше!

— Черт!

Со стонами, тихо смеемся.

— Я открою… – делаю шаг к двери.

— Стой! – Ловит меня Катя и красноречиво стреляет глазами на оттопыренные домашние штаны.

— Не стоит показывать всем, как ты рад гостям.

— Блин! – Смеюсь. И правда.

— Я открою.

Сбегает из ванной.

Умываясь холодной водой и поправляя штаны, слышу, как щелкает входная дверь.