Онлайн книга «Училку нельзя!»
|
И впился прямо в рот, сразу всовывая язык между губами. Он целовался не так, как муж. Хуже? Не очень понятно, но видно, что он и умеет, и очень хочет. И его выпяченность прижалась к её животу, и сразу стало понятно, какая она горячая… — Какая вы горячая! – вдруг выдохнул Миша, оторвавшись от её губ и всем телом подталкивая женщину к дивану. Та попыталась вырваться, но дорогу ей перекрыл Саша, тоже протянувший к Регине Петровне свои руки. Вдвоём они очень скоро дотолкали сопротивлявшуюся женщину до постельного агрегата. Миша резко подал корпусом вперёд – и Регина опрокинулась спиной на атласное покрывало. Падая, она протестующе вскрикнула, но не в полный голос, ведь в туалете сидел сын! И он не должен был стать свидетелем такой безобразной сцены. Выглядело это, конечно, именно безобразием: на диване лежит пунцовая женщина в полупрозрачной короткой ночнушке, прямо по ноге стекает нечто, оставленное мужчиной, пусть и совершенно законное нечто… А перед лежащей дамой – торчат два крупных юнца с явной демонстрацией своей глубокой половой заинтересованности. И она ведь даже ноги не сомкнула с перепугу. Надо сомкнуть, защитить сокровище… Но Регина Петровна опоздала с защитными мерами. А-а-а-х-х, он схватил её прямо там, негодяй, сунул руку и ухватил, сколько в горсти поместилось, – и у неё аж чавкнуло, настолько оказалось мокро. Ужас, почему же так мокро-то, а? Вот, Коленька, мастер, вот уж довёл… А это негодяй даже подол не задирал, просто сунул руку и сразу получил желаемое. А Саша расположился с другой стороны и не особо умело приступил к поцелую, Миша явно лучше подготовлен. Да, менее умелому поцелую, но очень крепкому. Настолько, что сразу ощутилось – парень старается изо всех сил. По крайней мере, кричать теперь она точно не сможет. …Этот Миша очень сильный, держит одной рукой её за плечо так, что почти и не пошевелиться, а другой рукой усиленно шурует, и там, где совсем нельзя! Она сжимает ноги, но эффект минимален, раз вся промежность в грубом плену. Её там тискают, тискают по-всякому, не то щекочут, не то просто массируют… …Ох, а Саша не ограничился поцелуем, а, держа её за руку, начал шарить по груди, голой, разумеется. Чего там, только под кружево залезть, и получи! От этой грубоватой ласки она вдруг ощутила болезненную судорогу, но не столько в области груди, сколько там, где трудился Миша. Может, ударить его ногой? Ой, а вдруг сейчас зайдёт Лёнчик и всё увидит?! Как Миша расстёгивает штаны, например. Да, войдёт и увидит весь пейзаж, который налицо, и совершенно ужасный. До полной непотребности, и небывалой! Потому что нахал уже и расстегнул, и содержимое достал, а лицо-то какое вдохновенное! Дескать, уж обрадую, так обрадую, только держись! И расстегнул, и достал – всё одной рукой, а второй так у неё и шерудил, и довольно приятные ощущения доставлял, надавливая на всё самое чувствительное. И тем приносил неправильные ощущения, незаконные! Она не заметила, как глаза её закрылись… Тем более что Саша, оставив заниматься грудью, очень, по его мнению, подходящей для самых внимательных исследований, начал тянуть её немецкий шёлк прямо на себя, открывая и ноги, и далее, и живот… До самой груди дотянул, а ведь мог и порвать, такими-то рывками. И она теперь фактически голая! А бесштанный Миша вдруг как навалился на неё всей тяжестью, на голое тело! |