Книга Высокие ставки, страница 10 – Пайпер Рейн

— Увидимся вечером! — кричит Дейн, залезая в машину.

Когда я вставляю ключ в замок зажигания, моё внимание привлекает ярко-красная спортивная машина на стоянке. На заднем лобовом стекле наклейка Беркли.

Она должна была вспомнить меня. Меня же невозможно так легко забыть, я же прав?

Катерина

Когда я подняла коробку себе на бедро и пошла через парковку, я могла поклясться, что увидела Маркуса Кента, стоящего у пикапа, с отвисшей челюстью и уставившегося на меня. По моему телу пронеслась дрожь смущения, гнева и, неохотно признаюсь самой себе — жара.

Только после того, как я решила устроиться на работу в «Лагерь Высоких сосен» и искала квартиру, я поняла, что ближайший маленький городок — это Бухта Предела. Тогда я поняла, что есть небольшой шанс столкнуться с человеком, которого мысленно назвала «самым большим мудаком». Его магазин по-прежнему работает, и мой отец до сих пор каждый год приезжал сюда, чтобы Маркус проверил ему яхту.

После того, как он унизил меня шесть лет назад, я никогда больше не хотела его видеть. Ладно, это ложь. Этот человек произвёл на меня неизгладимое впечатление, какое с тех пор удавалось немногим. Но после того, как я бросилась на него, и он не только заткнул меня, но и сделал это на кухне, полной людей? Был большой шанс, что он нашёл бы меня тоскующей по нему.

Я не думала, что он меня всё ещё помнит. Теперь я повзрослела, и я не та невинная девочка, которая желала, чтобы он лишил её девственности. Тем не менее, девственности уже давно нет. Могу с уверенностью сказать, что знаю, что ожидаю от мужчин, и что мне нужно в спальне. Шесть лет — это долгий срок, и у меня было достаточно опыта, чтобы узнать.

«Маркус Кент», — говорю я себе, наблюдая, как он поднимается в гору.

«Лагерь Высокие сосны» предназначен только для родителей-одиночек, и это ещё одна причина, по которой я думала, что не увижу его этим летом. Но у него есть дочь.

Где мать?

Мой взгляд устремляется туда, где самая симпатичная маленькая светловолосая девочка болтает с другими детьми. Я обхожу хижину, чтобы убедиться, что у моих помощников нет проблем, и они помогают детям сделать кормушки для птиц. Мои глаза сосредотачиваются на Лили, которая больше говорит, чем работает над своим проектом.

— Ты в порядке, Лили? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Ага, — говорит она, поворачиваясь к Бену, сидящему напротив, и в то же время её маленькие пальчики касаются браслета на правом запястье.

Они продолжают говорить о спорте, а я прислоняюсь к прилавку, слушая, как она всё время говорит о Гигантах и о том, насколько они лучше Доджерс. Поскольку я из Сан-Франциско, а у моего отца есть места в ложе на стадионе я согласна с ней, но не могу не задаться вопросом, почему эта маленькая девочка знает о бейсболе.

Лили и Бен продолжают спорить, а глаза Маркуса врезались мне в память. Они все такие же искрящиеся голубые — такие же яркие и сверкающие, как средиземное море, над которым сверкает солнце. И, кажется, они всё ещё обладают способностью сбивать меня с мысли на секунду или две.

Он отрастил волосы немного длиннее на макушке, и мне интересно, каково это, когда мои руки проберутся сквозь шелковистые тёмно-каштановые пряди. Чтобы удержать его голову, между моих ног.