Книга Клятва крови, страница 70 – Пайпер Рейн

Мне еще никогда не было так приятно. Нет лучше чувства, чем ощущать себя наполненной. Наполненной им.

Габриэле замирает, глядя, как я бурно дышу, и спрашивает:

— Все хорошо?

От его заботливого тона у меня в груди становится очень тепло, и я киваю.

Ритмично двигаясь, Габриэле целует меня. Каждое нервное окончание между ног взрывается фейерверком удовольствия. Из меня хлещут соки. Габриэле сам стонет, чувствуя это даже через презерватив. Я обхватываю ляжками его за пояс, а он скользит губами мне за ухо.

— Отныне твоя киска принадлежит мне, Ария. Больше ни один мужчина не коснется этих ног. Больше ни один мужчина не узнает, на что похож рай.

Ужасный собственник! И вместе с тем теплый и заботливый; я чувствую себя желанной и вместе с тем защищенной.

Габриэле снова приподнимается на руках и смотрит на меня. Он продолжает двигаться, взад и вперед, входит и выходит, а я не смею отвести глаз и вдруг понимаю, что простая погоня за удовольствием переросла в эмоциональную близость, какой я еще ни с кем не испытывала.

Сама не знаю отчего, но я чуть не плачу, в глазах стоят слезы. С нами столько всего сегодня произошло, а теперь еще это. Видно, слишком много эмоций скопилось, я не в силах держать их в себе.

— Понимаю, – шепчет Габриэле и мягко целует в глаза.

Потом убирает мои ноги со своей поясницы и сводит их у меня на груди. Так угол проникновения меняется. Я чуть с ума не схожу, чувствую себя живой как никогда. Задыхаюсь, оттягивая оргазм, – хочется, чтобы это длилось подольше. Чтобы никогда не кончалось.

Зря я тревожилась. Удовольствие накатывает волной, как в замедленном кадре. Я вижу его приближение, и, когда меня все же накрывает, я сознаю, что и не ведала, какая это мощь. Выгнув спину, выкрикиваю имя Габриэле и перед тем, как закрыть глаза, успеваю заметить восторг у него на лице.

Самую чуточку придя в себя, я вижу, что он по-прежнему смотрит на меня. И еще он ускорился, стонет, пыхтит, пока наконец без предупреждения не выходит и не срывает кондом. Дальше работает рукой и, передернув несколько раз, забрызгивает изнутри мои ляжки семенем.

Я навечно запомню звуки, с которыми он это делает. Они такие сладостные.

Через минуту, оправившись, когда мы оба уже почти отдышались, Габриэле встает и, прихватив с собой использованный презерватив, уходит в ванную. Возвращается он оттуда с влажным полотенцем, а потом, утерев мне ноги, снова ложится и прижимает меня к себе.

Так мы лежим, в обнимку, и я, невзирая на недавние наши беды, чувствую себя как никогда счастливой. На сердце легко, голова от любви идет кругом.

Наконец Габриэле прерывает молчание. Впрочем, произносит он совсем не то, чего я ждала.

— Тебе следует знать: твой брат согласился не лезть в это дело, пока я не попрошу его помощи.

От неожиданности я аж приподнимаюсь на локте.

— Как ты его убедил?

— Есть у меня кое-какие приемы. Еще тебе надо знать, что послезавтра мы на личном джете Марчелло летим к тебе домой в Нью-Йорк. Обыщем кабинет твоего отца. Прочешем его мелкой гребенкой. На своем самолете мне лететь нельзя, иначе уже мой отец станет задавать вопросы.

У меня отвисает челюсть.

— Сперва мой душнила брат соглашается держаться в стороне, а теперь впускает тебя в свой личный кабинет…

Габриэле – не Коста, он Витале. Поверить не могу, что братец на это пошел.