Книга Порочная невинность, страница 55 – Пайпер Рейн

— Я за него переживаю. Страшно представить!

— Я тоже.

Мира вздрагивает всем телом:

— Будем надеяться, что никто из нас не окажется в таком положении.

Мы сидим несколько минут в тишине, глубоко погруженные в свои мысли, а потом она возвращается в свою комнату, к Марчелло. Как только Мира уходит, я начинаю по ней скучать и спрашиваю себя, почему мне вечно не хватает кого-нибудь из Ла Роса.

В воскресенье днем мы возвращаемся в общежитие после адской недели в Майами. Все чертовски хреново, хуже некуда, и мы с отцом уже сомневаемся, что Лео убили русские. Они, конечно, могли, только зачем?

Война приведет к потерям с обеих сторон – как в людях, так и в деньгах. Одно дело – оружие. Его можно использовать либо продать на черном рынке. Но похитить одного из наших, допрашивать, пытать и в конце концов убить? Зачем? Какой информацией мог располагать Лео, ради чего они пошли на такой риск? Особенно теперь, когда мы благодаря помолвке Мирабеллы с Марчелло породнились с семьей Коста. Единственное объяснение: Лео влез в какие-то мутные дела, связанные с русскими.

Отец приказал не спускать глаз с Томмазо, чтобы выяснить, известно ли тому, кто расправился с Лео. Я сделаю это из чувства долга перед семьей, хотя мне неприятно сомневаться в своем лучшем друге, скорбящем по отцу.

Не считая похорон и поминок, неделя была заполнена встречами с моим и Аврориным отцами и с другими капо. Обсуждали планы в отношении русских. Никто из капо не понимает, почему отец приказал пока ничего не предпринимать. Он объяснил это тем, что хочет придерживаться единой стратегии и хорошо подготовиться, а на самом деле намерен убедиться, что это действительно русские, прежде чем начать полномасштабную войну.

Я мимоходом видел Софию на всех мероприятиях, посвященных памяти Лео, но не имел возможности с ней пообщаться. Не только из-за нехватки времени: Аврора ходила за мной, будто привязанная, желая показать, как мы дружны и как она поддерживает своего жениха. На публике моя невеста старательно изображала, что расстроена кончиной Лео, а в узком кругу обсуждала детали свадьбы с обеими матерями, утверждая, что нужно отвлечься от печальных событий, которые привели нас домой.

Видеть Софию, не имея возможности к ней прикоснуться, было настоящей пыткой. Когда она приближалась, мои руки горели, как в огне, а я знал, что не должен подавать виду. Я следил за каждым ее движением, а по ночам, ложась спать, думал о ней, сжимал рукой свой член и изливал семя.

Теперь, когда мы вернулись в школу и она живет всего двумя этажами выше, меня тянет к ней как магнитом. Нужно только дождаться, когда все уснут.

Сбросить на несколько часов с плеч груз ответственности. Забыть об окружающем хаосе, о жизни, которая ждет меня впереди, включая помолвку с девушкой, к которой я не испытываю никаких чувств. Во всяком случае, положительных. Я хочу раствориться в теле Софии, в наслаждении, которое оно доставляет, думать только о ней, чувствовать только ее.

Я смотрю на телефон, словно человек, отсчитывающий последние минуты жизни, и как только наступает полночь, вылетаю из комнаты и устремляюсь к лестнице. Поднявшись на два этажа, я останавливаюсь перед дверью Софии и стучу – не слишком громко, чтобы не разбудить соседей; надеюсь, София услышит. Видимо, она не спала: через несколько секунд дверь открывается. Надежда на лице Софии сменяется облегчением.