Книга Проблемный игрок, страница 140 – Пайпер Рейн

— Осторожно, — она указывает мне за спину, где меня вот-вот поглотит огромная толпа фанатов «Кольтс».

— До вечера, — говорю я.

— До вечера.

Я разворачиваюсь и перехожу на бег, направляясь ко входу для игроков и мысленно репетируя извинения перед Рипли.

Вваливаюсь в раздевалку, и Рипли явно не в восторге. Команда уже переоделась в форму. Я пропустил всю разминку и тренировку отбивающих, и меня наверняка усадят на скамейку, но оно того стоило.

— Ты где был? — спрашивает Хейс.

— Хедли попала в аварию, — я подхожу к шкафчику и начинаю сбрасывать одежду.

— Она цела? — напрягается Хейс.

— Да, но я чуть с ума не сошел. Я реально подумал, что она сильно пострадала.

Парни переглядываются и снова поворачиваются ко мне.

— Что? — спрашиваю я, натягивая штаны и застегивая ремень.

— Слышу звон свадебных колоколов, — выдает Хейс.

— Они уже отзвенели, забыл? — невозмутимо отзывается Фостер.

— Только Зверюга мог сказать «согласен» раньше, чем «я люблю тебя», — добавляет Деккер.

Я замираю с наполовину застегнутой джерси.

Люблю. Черт. Это громкое слово. Неужели это именно оно?

Я перехватываю Истона на выходе из душа. Таннер спит, а Истону через полчаса уезжать на выездную серию игр. Он захватил вещи, чтобы переодеться в моей спальне, еще до того, как уложили малыша. Рано или поздно придется что-то решать с раздельными комнатами.

Едва Истон переступает порог и закрывает за собой дверь, я впечатываю его спиной в косяк. Мобильный с глухим стуком летит на пол.

Истон опускает взгляд, медленно осознавая суть происходящего.

— Твою мать.

На мне лишь полупрозрачный комплект белья: сквозь тонкую сетку отчетливо проступают соски.

— Кажется, ты просил новый визуал для дрочки?

Его кадык судорожно дергается.

— Просил.

Боже, обожаю этот момент. Ту самую секунду, когда в голове Истона щелкает осознание моих намерений: потемневший взгляд, мгновенно напрягшееся тело.

— Что ж, — я опускаюсь на колени, глядя снизу вверх. — Руки по швам.

Ладони вдоль бедер нервно подрагивают, пальцы сжимаются. Он изо всех сил борется с искушением.

— Даже потрогать не дашь?

Я качаю головой; пальцы крадутся вверх по его ногам, замирая на узле полотенца.

— Тебе-то от этого какой прок? — хрипло спрашивает он, не отрывая ладоней от двери.

— О, просто не терпится заставить тебя кончить.

Я слегка склоняю голову, намеренно оттягивая время: позволяю мгновению растянуться до невыносимости.

Из его груди вырывается рваный, тяжелый выдох.

— Господи...

На моих губах расцветает медленная улыбка.

Стягивая полотенце, я прикусываю губу: ствол наливается кровью и каменеет прямо на глазах. Я обхватываю его рукой, ни на секунду не отрывая взгляда и жадно ловя каждую реакцию. Истон запрокидывает голову — раз нельзя трогать меня, то и смотреть не в силах.

Делание дразнить его разгорается лишь сильнее.

Я крепче сжимаю пальцы у основания; глухо простонав, он роняет затылок на дверь.

— Тише, а то разбудишь сына, и праздник закончится.

— Тогда дай хоть полотенце в зубах зажать.

Тихо рассмеявшись, я подаюсь вперед: провожу языком по пульсирующему стволу и беру головку в рот.

— Черт... твою ж...

Заглатывая его целиком и скользя обратно, я чувствую, как между ног уже становится влажно. Краем глаза замечаю, как напрягаются опущенные вдоль бедер руки, а пальцы сжимаются в кулаки.