Книга Вор в законе, страница 98 – Анастасия Шерр

Я пожала плечами.

— Наверное, я совсем дура, но… Нет. Не хочется. Хочется, чтобы ты зашел ко мне. Зайдешь? – спросила робко, кусая губы.

Тишина в машине стала плотной, осязаемой. Камал долго молчал, его взгляд замер на заснеженных качелях. Я видела, как на его виске бьется жилка.

Он взвешивал что-то. Решал, стоит ли окончательно ломать свои правила и устои. Как по мне, так уже все давно сломано, все стены разрушены, все преграды сожжены.

Секунды растягивались в минуты.

Он так ничего и не сказал. Просто заглушил мотор, вышел из машины и открыл мою дверь. Его ладонь, горячая и сухая, накрыла мою руку. Он переплел наши пальцы, и мы молча поднялись на мой этаж.

В квартире было темно, а дверь так и оставалась открытой… Еще с тех пор, как меня вытащили из нее люди Шмеля.

Я не зажигала свет. Лишь тусклый отблеск уличных фонарей рисовал тени на стенах. Я обернулась к нему, не выпуская его руки. Камал стоял слишком близко. Я чувствовала на себе его дыхание.

— Ты дуреха, знаешь, да? – прошептал он, а его руки легли мне на талию, притягивая вплотную к сильному телу.

По коже пробежала дрожь от того, как жадно и осторожно он меня касался. Его губы накрыли мои. Сначала почти невесомо, а затем с такой неистовой силой, что я начала задыхаться.

В каждом его движении чувствовалось отчаяние человека, который едва не потерял самое ценное. Все же я ошибалась насчет него…

Он не дерево. Он тоже живой. Как и я.

Камал целовал мои веки, виски, зарывался пальцами в волосы, словно пытался себя убедить, что все по-настоящему. Я рядом.

Я подалась вперед, обнимая его за бычью шею, и утонула в этом ощущении. В эту минуту не было ни Шмеля, ни опасности. Ни наших постоянных потасовок. Был только Князь, чей ритм сердца я чувствовала своим собственным, и тихий шорох ткани, опадающей на пол в густых сумерках комнаты.

ЭПИЛОГ

Пару месяцев спустя

— Я не знаю, – Инна покачала головой, осматривая свое отражение в зеркале. – По-моему, я слишком растолстела.

— Совсем нет, – возразила я. Ты лишь немножечко… – и заткнулась, когда Инна метнула в меня строгий взгляд.

— Думаешь, я слепая и не вижу?

— Ин, ну ты же беременна! Все беременные поправляются. Но тебе идут эти легкие округлости.

Инна вздохнула, раздув щеки, отчего стала еще более милой.

Ее квартира превратилась в филиал свадебного салона. Повсюду ленты, коробки с туфлями и запах лака для волос, которого стилистка не жалела, вызывая у нас с Инной страх за ее прическу.

На прикроватной тумбочке завибрировал мой телефон. Я мельком взглянула на экран. Камал.

Открыла сообщение и усмехнулась.

«Пришли фото. Хочу видеть, в чем ты сегодня», – коротко, в его манере.

Я быстро сделала селфи в зеркале, пока Инна сражалась с фатой, и отправила ответ:

«Какой ты пошляк, Байсаев».

«Я собственник, рыжик. Привыкай. А платье слишком откровенное. Мне не нравится.», – прилетело через секунду.

«Твои проблемы» – отправила ему я и отложила телефон.

Инна вдруг замерла. Она подошла к комоду и достала плотный белый конверт, спрятанный под стопкой белья.

— Ай, у меня тут подарок… Для Бархи. Я сделала это втихаря от него. Пренатальный тест ДНК.

У меня перехватило дыхание. Что называется, в зобу дыхание сперло. Я знала, как эта неопределенность грызла её всё это время. Инна, казалось, больше парилась по этому поводу, чем сам Барха, который согласился растить ребенка, даже если тот окажется ребенком Вадима.