Книга Вор в законе, страница 67 – Анастасия Шерр

ГЛАВА 44

Жуя креветку, я смотрела на Байсаева. На то, с каким аппетитом он уплетает свой стейк.

— Вкусно? – спросил, зыркнув на меня.

— Вкусно, – буркнула я.

— А что с лицом тогда?

— Ты у меня с лицом.

— Да ладно тебе, рыжая. Давай уже оставим старые обиды. Я… – он вздохнул, отложил приборы. – В общем, мне жаль, что тогда так получилось. Я не думал, что ты против. Я привык к другим бабам. К безотказным. А то, что случилось тогда… Я только откинулся, еще не пришел в себя. Короче, я не хотел тебя обижать. Извини меня, – на этой фразе он отвел взгляд в сторону. Оно и понятно. Вряд ли он часто извиняется.

Я замолчала, кусая губы. Опустила взгляд в свою тарелку. Стало как-то неловко. Будто это я извиняюсь, а не он.

— Так и будешь молчать? – спросил, разглядывая мое лицо.

Я посмотрела в ответ.

— То, что ты признаешь свою вину и извиняешься… Это, конечно, неожиданно. И я не знаю, что сказать.

— Просто скажи, прощаешь меня или нет, – настаивал он, а я блуждала взглядом по залу ресторана, не зная, что ему ответить.

Я не ожидала, что он извинится передо мной. Вот вообще. И теперь сидела, словно немая рыбина, только смотрела на него.

— Это неожиданно… Я даже не знаю, что сказать…

— Ну скажи уже что-нибудь. Я попросил прощения.

— Я слышала… Отвезешь меня домой или мне такси вызвать? – спросила неожиданно даже для себя. Потому что не знаю я, что ответить на его извинения.

Он смотрел на меня несколько секунд. Смотрел с раздражением. Но все же кивнул.

— Отвезу.

Мы вышли из ресторана. Ночной воздух был прохладным и свежим. Я глубоко вдохнула.

В машине мы не издавали ни звука. Камал вел джип, сосредоточенно глядя на дорогу, а я смотрела в окно, на мелькающие огни города. Молчание давило. Оно казалось сейчас каким-то неуместным.

— Так что? – он первым нарушил тишину. – Ты прощаешь или нет? Не думай, что это извинение ничего для меня не стоит. Я себе на глотку наступил. Никогда ни перед кем не извинялся. Ты первая.

Я оставалась неподвижной, упрямо глядя на дорогу, бегущую под колеса машины.

Я много хотела сказать, но все слова застряли где-то в горле. Что сказать? Простить его? Но я уже срослась с этой обидой. Я привыкла к ней. И я не ожидала, что он об этом заговорит. Впервые за все время нашего общения он проявил какое-то подобие человечности. И меня это выбило из колеи.

— Что молчишь, рыжая? – снова спросил он, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Я жду твоего ответа. И не отстану, пока не услышу его.

Но я продолжала молчать. Не могла заставить себя произнести, что прощаю его. А я ведь должна простить, да? Так же правильно. Он ошибся, а я… Я обязана его понять. Наверное…

Надо же когда-то заканчивать эту войну?

Мы подъехали к моему дому. Камал заглушил двигатель.

— Спасибо, – тихо сказала я, уже потянувшись к дверной ручке, чтобы выйти.

— Стой, – его рука легла на мою, крепко сжала. – Ты же так ничего и не сказала.

— Я… я сказала, спасибо, – попыталась забрать у него свою руку.

— Нет. Ты не сказала, прощаешь меня или нет.

Я зло выдернула руку.

— Мне нужно идти.

Байсаев вышел из машины вслед за мной. Я шла к подъезду, ускоряя шаг, но он настиг меня и открыл дверь подъезда.

— Я провожу тебя до квартиры.

— Не нужно. Я сама в состоянии дойти.

Байсаев, конечно же, проигнорировал мои слова. Мы молча поднялись на мой этаж. Я достала ключи, дрожащими руками вставила их в замочную скважину. Чувствовала, как он смотрит мне в спину и от этого по коже бежали мурашки. А когда дверь открылась, я попыталась быстрее прошмыгнуть внутрь.