Книга Вор в законе, страница 62 – Анастасия Шерр

Но вдруг вспомнила о Ползучем и… Стало как-то не по себе. Интересно, как он отреагирует, если узнает, что я дала номер посетителю? Опять будет обвинять меня в распущенности?

Хотя это, вообще-то, не его дело. С кем хочу, с тем и общаюсь. Все.

— А знаете, я напишу вам номер, – улыбнулась я парню.

Пробив его чек у барной стойки, написала на салфетке свой телефон и засунула его вместе с чеком в кожаную папку с логотипом ресторана.

Отнесла папку парню и тот, открыв ее, удовлетворенно кивнул.

— Спасибо, Айя. У вас, кстати, очень красивое имя.

— Спасибо, – я взволнованно поправила волосы, чувствуя, как к щекам приливает жар. Не то чтобы мне никогда не делали комплиментов, но именно этот парень мне нравился. Максим, как он представился.

*****

Камал вошел в ярко освещенный зал ресторана. Взгляд сразу же выцепил рыжую, игриво поправляющую прядь волос, выбившуюся из пучка.

Айя стояла у столика, за которым восседал какой-то холеный дрищ.

Князь сощурился. Опять эта курица ухмыляется мужикам за деньги.

Камал закатил глаза, поборов тут же нахлынувшую злость. Эта девка неисправима. Сколько раз он говорил ей вести себя прилично? Она не понимает слов. Только силу. Ну не пороть же ее ремнем в конце концов. Должны же быть у нее хоть какие-нибудь тормоза.

Хотел было выпереть дрища на улицу, но передумал. Много чести, показывать ей, что ему не все равно.

Хотя злость росла. И на самого себя больше, чем на нее.

Вчера он выпер ту рыжую, которую ему прислал Барха. Симпатичная, бесспорно, с приятными изгибами и покладистым нравом. И главное, тоже рыжая. Но Камал не смог. Просто не смог.

Потому что в голове постоянно лишь одна заноза. Эта, которая сейчас скалит зубы какому-то слизняку, не обращая на него, своего начальника, никакого внимания.

Глядя на нее через весь зал, думал. Думал, почему у него внутри все переворачивается при виде ее. В груди все сжимается от злости, когда видит ее улыбку, адресованную другому. Его равновесие пошатнулось, когда понял, что обычное безразличие сменилось на что-то новое, колкое и неприятное. Зависть? Он завидует тем, кому она улыбается? Потому что ему, Камалу, она никогда не улыбается. Только огрызается. Ни разу не заговорила с ним нормально.

Хотя и он тоже косякнул… Да, было дело.

Девчонка все-таки отошла от дрища и направилась на кухню.

— Сюда иди! – его голос прозвучал низко, зло.

Она взглянула на него как-то безразлично. Ни тени испуга или смущения. Бесстыжая девка.

Она подошла, нагло уставилась на Камала.

— Доброе утро, – процедила сквозь зубы.

— Ты опять флиртуешь с гостями? – рыкнул на нее. – Не пойму, ты совсем, что ли, дура или просто нравится раздражать меня?

— Я выполняю свою работу, – проговорила она с гордо поднятым подбородком, демонстративно глядя в окно. Ее голос был ровным, без единой нотки оправдания.

Камал сжал челюсти. Работу, значит. Он видел, как этот недоносок едва не облизывался, провожая ее взглядом. И это чувство, эта судорога где-то под ребрами, когда он представлял, как тот прикасается к ее руке, как она смеется ему… От этого рвало крышу. Камал ощущал почти физически, как чужие руки тянутся к тому, что принадлежит ему.

Такого раньше не случалось. Ни с одной бабой.

Ревность. Это она? Всепоглощающее, острое, отвратительное чувство. Всегда считал его уделом неуверенных в себе слабаков. А теперь сам это ощущал.