Книга Мое сердце переехало, страница 148 – Мишель Бюсси

Ты встал рядом с ней, Антуан, чтобы защитить её всем своим ростом, всей своей худобой; ты заботишься о ней, как заботятся о хрустальной скульптуре. Если твоя мама пошатнется, она разобьется.

— Офелия, я тебя умоляю, не делай глупостей!

Ты остаёшься удивительно спокойным, Антуан. Ты импровизируешь в роли переговорщика, как в фильмах о захвате заложников. Лицо из мрамора, голос бархатный, но мозг кипит. Ты пристально смотришь на нож, который я по-прежнему держу у горла Консуэло.

— Не делай ничего, о чём будешь жалеть всю жизнь.

Консуэло тут же напрягается. Её гортань прижимается к лезвию так сильно, что мне приходится ослабить хватку, чтобы не перерезать ей сонную артерию. Она тут же кричит:

— Хватит паниковать из-за неё. Эта психичка убьёт нас всех!

Я ещё сильнее сжимаю руку твоей сестры, она кривится от боли.

— Я хочу увидеть вашего отца. Позовите его!

Консуэло ещё хватает сил выпалить:

— Тебе не кажется, что ты и так его достаточно достала?

— Его здесь нет, Офелия, — тихо отвечаешь ты. — Ему поступил срочный звонок, меньше тридцати минут назад.

— Где он?

Консуэло корчится от боли.

— Мы не знаем, бедная дура! А теперь убирайся!

Я не ослабляю хватку. Зажим за руку. Чем больше Консуэло шевелится, тем сильнее ей больно.

— Она права, Фолетт, — говоришь ты тем же умиротворённым голосом, голосом психолога, пытающегося вразумить сбежавшую сумасшедшую. Уходи! Уходи, пока ещё есть время.

Время на что?

У меня есть всё время, Антуан. Время, чтобы начать объяснения с самого начала. Состояние Видама, присвоенные деньги, мое конфискованное наследство. Ты наконец поймёшь, почему так сильно ненавидел своего отца. Я стараюсь быть такой же спокойной, как и ты, не запнуться.

— Наоборот, я думаю, что нас ждёт долгий разговор, пока Ричард не вернётся.

— Я вызвал полицию, Фолетт.

Ты блефуешь!

Ты блефуешь, Антуан. Я пытаюсь убедиться в этом, глядя тебе в глаза.

— Я позвонил им, как только увидел на экране камеры, как ты достала этот нож. У меня не было выбора. А у тебя есть. Уходи, пока они не приехали.

Ты не блефуешь.

Я знаю, что должна уйти. Не испортить всё.

Ришар Видам не будет подавать жалобу, он погряз в этом деле. Но если меня поймают с поличным, с ножом в руке, он снова станет жертвой.

Консуэло чувствует, что я сдаюсь. Антуан даже намекает на улыбку. Роза-Анна по-прежнему неподвижна, но впервые я вижу, как дрожат её губы.

— Пожалуйста, мадемуазель Кроше.

Уходите. Оставьте нас в покое. Что бы вы ни узнали о моём муже, вы никогда ничего не сможете доказать. Поверьте мне, мой муж — осторожный человек. Вы только наткнётесь на стену. Я не прошу вас простить его, что бы вы ему ни вменяли. Только признать, что он победил.

Сдаться, Роза-Анна? Так же, как сдалась ты? Как вы все сдались? Как вы все закрывали глаза на протяжении многих лет?

Тем не менее я отвожу нож, отпускаю руку Консуэло, отступаю к двери, не поворачиваясь к вам спиной. Я бессмысленно ищу где-то след Болдука, но не вижу его. Мою кошку тоже — Видам украл её у меня. Ты внимательно следишь за каждым моим движением, Антуан, своим жалким, опечаленным взглядом.

— Против него ничего поделать нельзя, Офелия.

Ещё один шаг — я поворачиваю ручку, открываю дверь, как вдруг в кармане зазвонил мой телефон.

Папа.

Инстинктивно, даже не задумываясь, я снимаю трубку.