Книга Мое сердце переехало, страница 138 – Мишель Бюсси

— Заходите, я приготовил вам апельсиновый сок и кофе.

Сколько лет твоему Бернару? Более восьмидесяти? Меньше девяноста? Говорят, холод сохраняет молодость, но, судя по всему, тепло тоже. Рубашка в цветочек, бермуды, шлепанцы без носков — наверное, он целыми днями пьет пастис и играет в петанк со своими восьмидесятилетними приятелями. Ты ушла слишком рано, бабушка Метте, ты могла бы прожить с ним ещё десятилетие счастья.

— Берегись комаров, Офелия. С тех пор как начали тестировать экологичные инсектициды, чтобы отпугнуть их, нас кусают аж до января!

Подтверждаю, от тебя воняет цитронеллой. Мы устраиваемся в тени приморских сосен с двумя стаканами апельсинового сока. Бернар начинает монолог, как будто не разговаривал целый месяц. Возможно, он всё-таки не любит петанк. Он так защищает тебя, бабушка, что это даже трогает. Ты меня любила, судя по его словам, ты винила себя, часто плакала — мне трудно это представить, — ты сожалела, в конце концов ты бы всё-таки привезла меня, но именно он, Бернар, сдерживал тебя, а потом болезнь всё перевернула, очень быстро: томография, чёрные пятна, химиотерапия, короче говоря, лучше было держаться от тебя подальше, изолировать тебя от этой несчастной семьи…

Я поняла, Бернар, как изолируют опухоль.

Я слушаю тебя, вежливо, но мне плевать на душевные переживания моей бабушки. Вдали толпа скапливается у пристани, откуда отправляются на Поркероль. Что может быть лучше на острове? Разве здесь уже не рай?

Бернар всё ещё не перестаёт разглагольствовать, он что, адвокатом был, или как? В конце концов я перебиваю его на середине фразы, той, где он говорит о твоей вечной красоте, даже когда у тебя выпали волосы.

— Прошу тебя, Бернар, я пришла не для того, чтобы ты рассказывал мне о бабушке.

Бернар замирает с поднятым в воздух стаканом ледяной апельсиновой газировки.

— Тогда зачем?

— Чтобы узнать что-нибудь о своём прошлом.

Я достаю из сумки две книги «Rouge et Or. - Протягиваю ему свою.

— Это единственный подарок, который у меня остался от бабушки Метте. Мне было четыре года, когда она мне его подарила. А несколько дней назад я нашла вот эту (показываю ему вторую). Думаю, в ней есть её пометки.

— Можно посмотреть?

Бернар берет книгу, листает страницы, останавливается на загнутых углах страниц с рассказом «Зажигалка» и читает.

— Подтверждаю, это почерк Метте. И она действительно любила записывать подобные фразы.

Моё сердце забилось сильнее. Я была права!

— Вы… вы уже видели эту книгу?

— Нет. Полагаю, если она так любила сказки Андерсена, то это из-за её датского происхождения… Но Метте уже не было того возраста, чтобы читать сказки, да и детей или внуков, которым их читать, у неё не было.

Твой Бернар только что оговорился, бабушка! Он чуть не подавился стаканом апельсинового сока.

— Ну, э-э, у меня нет внуков здесь, в Йере, я имею в виду.

Я даю Бернару ещё немного побороться с песком, а потом вытаскиваю его как раз перед тем, как он погрязнет.

— Понимаю. Значит, вы не знаете, откуда взялась эта книга?

— Нет, понятия не имею.

Пятьсот франков за билет на скоростной поезд — и всё зря! Чего ещё я могу у неё спросить?

— А имя Антуан Видам вам о чём-нибудь говорит?

Он немного поразмыслил, для вида.

— Нет, извините, ничего.

— А имя… Ришар Видам?