Книга Мое сердце переехало, страница 106 – Мишель Бюсси

— Ты права. Мне нужно прийти в себя. Это и твоя вина тоже.

Твои глаза снова раздевают меня взглядом, но ты меня не трогаешь.

— Ты будешь ждать меня, обещаешь?

* * *

Ты исчезаешь за ближайшей дверью в тренажерном зале. За матовой стеклянной дверью. Я понимаю это только тогда, когда слышу, как течет вода и бьет струями по стеклу.

Ты принимаешь душ!

У меня есть несколько минут, по крайней мере одна. Я роюсь в сумке и кладу видеокамеру на полку напротив меня, заваленную журналами и газетами. Я беру одну из них, чтобы прикрыть камеру. Объектив не упустит ни одной детали сцены, но его не видно, если не смотреть именно в этом направлении. Я едва успеваю поставить сумку, как ты уже выходишь.

Голым.

Даже без полотенца, чтобы прикрыть свой член. С твоей кожи стекают капли воды, ты едва вытерся, и, похоже, тебе на это наплевать. Ты громко смеёшься, будто в твоём поведении нет ничего сексуального.

— Просьба исполнена, Элиза. Теперь мы квиты.

— Вы с ума сошли!

— Почему? Тебя смущает нагота?

Ты делаешь несколько шагов вперед, но остаёшься на приличном расстоянии. Это, конечно же, твой план — чтобы я могла полюбоваться твоим идеальным телом: ни грамма жира, рельефные грудные мышцы, плоский живот, упругие бедра и ягодицы. Хищник за сорок во всём своём великолепии.

Ты переигрываешь, медленно выпиваешь свой бокал, запрокинув голову назад.

Продолжай, Ришар, ни в коем случае не сдерживайся, тебя покажут по телевизору, моя камера запечатлеет всё.

— Нет, — говорю я. — Не особо…

Ты поднимаешь бокал за моё здоровье.

— Вот ещё одна вещь, которую Антуан не понял бы. Он с детства полон комплексов: слишком худой, ягодицы недостаточно упругие, грудь без рельефа, но он никогда не прилагал усилий, чтобы с этим бороться. Он приходит сюда уже пятнадцать лет и ни разу не прикоснулся ни к одному из этих тренажёров.

Незаметно ты приближаешься ко мне.

— А ты?

— Это же вопрос вежливости, разве нет? Быть красивым. Поддерживать форму. Мы делаем это не для себя, а для других. Пренебрегать собой — значит проявлять к ним неуважение. Мы вынуждены смотреть друг на друга, терпеть друг друга, оценивать друг друга. Вы так не считаете?

Ты стоишь прямо передо мной. Нас разделяет менее двадцати сантиметров, но ты по-прежнему не прикасаешься ко мне. Камера снимает, Ричард, ты даёшь мне гораздо больше, чем я мог бы надеяться. И это ещё не конец.

— Не знаю…

— Да, знаешь. Вы, женщины, знаете это гораздо лучше, чем мы. По сравнению с вами я всего лишь дилетант.

На этот раз твой палец ложится мне на щеку.

— Я открою тебе секрет, Элиза.

Физический контакт, кажется, позволяет тебе обращаться ко мне на «ты.

— Секрет, известный всем. Или, скорее, секрет Коломбины. Я не совсем то, что можно назвать верным мужем. У меня были другие женщины, много других женщин, помимо Розы-Анны. Что касается неё, то она, наверное, изменяла мне только своими ангорскими кошками, своей страстью к астероидам и своими экологическими виноградниками на склонах Мон-Фортина. Мое поведение, возможно, шокирует тебя, Элиза, но я ничуть не стыжусь этого, скорее наоборот. Эти женщины всегда были не против. Я всегда старался сделать их счастливее. В сущности, это немного похоже на общественную деятельность или политику — это попытка проявить щедрость. Если они сказали мне «да, - значит, сами этого хотели.