Книга Муж моей сестры. Порочная связь, страница 66 – Ольга Которова

Он кивает и молча покидает мою палату. А я, повернувшись на бок к окну, смотрю на тёмное небо. На улице глубокая ночь. Звёзд практически не видно. Палату освещает только уличный фонарь. Долго лежать не могу. Не спится. Снимаю с руки датчики и, убрав их в сторону, аккуратно поднимаюсь на кровати. Голова немного кружится, но быстро нормализуется. И я, встав, иду босиком по прохладному полу. Подхожу ближе к окну и открываю его. Хочу на свежий воздух.

В ноздри врывается уличная ночная прохлада. Не могу надышаться. Клиника находится в окружении хвойного леса. Глаза выхватывают яркую таблоидную надпись у ворот. На фиолетовом фоне золотыми буквами переливается название клиники. «Мама и Я». Это одна из самых дорогих клиник в России. Дороже той, в которой я наблюдаюсь.

Так странно и неожиданно осознавать то, что хозяин всех этих дорогущих клиник, где самое лучшее оборудование и врачи, которые спасают жизни детишек и их мам, когда-то чуть не лишил меня жизни. Что вообще произошло за семь лет с Марком? Он что, карму чистит? Не удивлюсь, если он ещё и в спонсоры подался. Странная штука жизнь, однако. Тот, кто причинил самую большую боль, однажды может спасти тебя от смерти. Никогда не знаешь, где настигнет тебя судьба.

Вдоволь надышавшись прохладным воздухом, я закрыла окно. И стоило мне снова прилечь на кровать, как я отключилась.

Софья

Безобразное, как и прекрасное, имеет право на существование, которое кроется в недрах вечной красоты.

Виктор Гюго

Только на второй день смогла позвонить Оскару. Не могла собраться силами и набрать его номер, который помнила наизусть. Держала в руках трубку от телефона и руки дрожали. Я злилась на него. Но стоило услышать его голос, как тут же вся злость на него испарилась и пошли из глаз слёзы. Не сразу смогла сказать, где я. Всё плакала и плакала, пока медсестра не выхватила у меня телефон и не рассказала, где найти. А потом ещё долго меня успокаивала и отпаивала успокоительными вместе с врачом.

— Голубушка, но вы же прекрасно понимаете, что вам нельзя волноваться. Или хотите пролежать у меня в больнице до самых родов? – уже в возрасте доктор ругал меня, а я чувствовала себя несмышлёным ребёнком и не могла остановиться.

— Не хочу! – шмыгнула носом.

— Ну вот и прекрасно! – мужчина улыбнулся мне и погладил по голове, прижимая к своей груди. Тут же вспомнила отца и опять грустно стало.

— Что случилось? – дверь в палату резко распахнулась и вбежал запыхавшийся Марк. Мы с доктором и медсестрой удивлённо на него уставились.

— Марк Яковлевич, уже всё хорошо. Просто девушка немного расстроилась, поднялось давление. Машенька, – доктор обратился к медсестре. – Пошли! А вы объясните, пожалуйста, Софье, чтобы она больше так нас не пугала. Может, вас послушает.

Марк кивнул доктору и подошёл ближе ко мне, садясь на стул рядом с кроватью.

— А ты откуда здесь? – я всё с интересом смотрю на него. Сегодня Марк не в офисном костюме. На нём тёмные джинсы и синий свитер с горлом. Тёмные волосы растрёпаны, а на впалых щеках небольшой румянец. Похоже, сильно торопился.

— Я был дома. Мне позвонили, сказали, что тебе плохо, вот и примчался.

Я опустила глаза в пол, и Марк, видимо, как-то прочитал мои мысли, и из-за чего я так расстроилась.