Книга Видящая во снах, страница 36 – Ольга Которова

Николай Петрович замолчал, а у Оли мурашки по коже пробежали. Вспомнился тот дикий ворон, набросившийся на нее у Святого озера. Шрамы на руке тут же зачесались.

— Но это всего лишь легенда, правда?

Старик устало пожал плечами.

— Не знаю, Олюшка. Может, легенда, а может, и нет. Никто не знает. Но места нечистые. Я еще от бабки слышал, будто там есть тайные подземные тропы, ведущие в город. Да и убийства девушек необычные. Не верю, будто нашелся какой-то ненормальный, убивающий для развлечения. Больше похоже на ритуал. Тебе ведь снились сны о них? Я прав? Ты потому ходила вчера в лес?

— Да, – Оля тяжело сглотнула и взглянула в глаза старику. – Только… Понимаешь, я раньше всегда присутствовала как третий лишний. А в этот раз сама была убийцей. Видела его глазами, убивала его руками. Даже, кажется, чувствовала то, что чувствует он. А еще, – Оля замолчала, раздумывая, стоит ли говорить про последний сон. Но все же сказала: – Вчера мне приснилось, как я перерезаю горло лежащей на алтаре девушке. И та девушка – тоже я. А следователь из Москвы лежал рядом мертвый.

Оля заметила, как и без того бледная кожа Николая Петровича побелела еще сильнее.

— А раньше ты никогда не видела свою смерть?

— Нет, – она покачала головой. – Это и странно. Будто бы я сама себя убиваю.

— Плохой знак, Олюшка. Очень плохой.

В комнате повисла тишина. Девушка и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего не стоит ждать после сна о своей смерти, ведь люди всегда умирали в точности, как ей и приснилось. Только Роман Русланович выбивался из общей массы. Оля уже с десяток снов видела про его смерть, и каждый раз та была другой. Почему? Что этого мужчину отличало от остальных, кто ей снился? Ответа она не знала, но в душе начинало расти какое-то предчувствие, заставлявшее все чаще оборачиваться и прислушиваться к посторонним звукам.

* * *

Майское солнце с каждым днем светило все ярче, приближая лето. Скоблев стоял позади толпы людей и смотрел, как гроб медленно опускают в яму.

— Роман Русланович, так зачем мы сюда пришли? – спросил Леонид Морозов.

Он сейчас думал о том, что мог бы нормально сидеть в своем кабинете перед вентилятором и заполнять нужные бумажки, а не стоять под жарким солнцем, с каждой минутой палящим все сильнее. Леня планировал сегодня пораньше закончить рабочий день и пригласить друзей посидеть в баре, отметить его двадцатишестилетие. Но из-за прихоти московского коллеги стоял сейчас среди скорбящих и считал минуты до того, как сможет отсюда уехать.

На похороны Вероники пришло не много народа. Не считая Скоблева и Морозова, только директор детского дома, бывший классный руководитель и пять подруг погибшей, которые и устроили похороны.

— По статистике, большинство преступников приходят посмотреть на содеянное. Возможно, и наш сегодня здесь, – ответил Роман.

Он внимательно всматривался в незнакомые лица, пытаясь отыскать того, кто мог бы сойти за подозреваемого. Правда, плохо верилось, что среди присутствующих шести женщин есть настоящий преступник. У директора же на тот вечер имелось алиби.

Но чутье подсказывало – прийти стоило. А Рома всегда доверял своему предчувствию. Хотя, с другой стороны, это звучало не сильным-то аргументом.

— И кто, по-вашему, из этих, – Леня указал взглядом на толпу скорбящих, – нужный нам?