Книга Дети Богов и Воинов, страница 73 – Шона Лоулес

— Две зимы.

— Тогда нам предстоит немало работы. – Он указал на городские стены. – Нужно восстановить и укрепить их, особенно с южной стороны.

Я кивнула. Заметив, что к нам идут Олаф и Гита, я понизила голос.

— Поговорим об этом завтра. Олаф умен и честолюбив. Не сболтни ему ничего лишнего.

Сын хитро подмигнул мне и отправился встречать гостей. Гита подбежала к младшему брату и заключила его в нежные объятия, а Ситрик осыпал ее изысканными комплиментами.

Я с удовольствием отметила, что Олафу пришлось поднять голову, чтобы вглядеться в лицо моего сына. Впрочем, приветствия быстро ему наскучили, и он принялся рассматривать город. Особенное внимание он уделил рынку, которому не было равных ни в Англии, ни в Норвегии. В конце концов взгляд Олафа остановился на мне. Его щеки побледнели от холода, а в его глазах, как и во время нашей беседы на корабле, стоял лед.

Я едва заметно улыбнулась Олафу, и он сдержанно кивнул в ответ. Перемирие? Недобрые слова, сказанные в сердцах, могли повлечь серьезные последствия. Я знала, что однажды мне придется перед ним извиниться. Неважно, неважно. Я вернулась домой.

Повернувшись, я зашла в чертоги и направилась к себе. Ситрик уже занял комнату отца, а соседние покои приготовили для Гиты и Олафа, поэтому я открыла дверь в третью по величине спальню.

На кровати лежала обнаженная до пояса девушка. Ее стройное изящное тело обрамляли длинные кудрявые рыжие волосы.

— Вон.

— Но король Ситрик приказал ждать его здесь, – промямлила девица, прикрывая груди туникой.

Я устало вздохнула:

— Если ты – его шлюха, он сам тебя позовет, когда понадобишься, и поверь, сейчас ему не до того. – Я взмахнула руками. – Ступай.

Девица убежала, а я плюхнулась на освобожденную кровать, наслаждаясь плотными шерстяными одеялами и шелковыми простынями. Вот и все, чего я всегда желала: вернуться в Дублин, где правит мой сын. Я прикрыла глаза и впервые за долгие годы погрузилась в глубокий спокойный сон.

По случаю нашего прибытия закатили великолепный пир. Подавали говядину, копченую скумбрию, тунца, медовый хлеб и все овощи, которые только были на свете. Я приказала постараться произвести впечатление на Олафа, чтобы тот боялся дублинских воинов и восхищался могуществом города, и Фальк запомнил это. Он не забыл пригласить ирландских принцесс, вышедших замуж за викингов: более того, усадил их куда ближе к королевскому столу, чем обычно. Мы словно показывали Олафу, что наши семьи уже породнились с местными, а в жилах наших потомков будет течь ирландская королевская кровь. Мы зарабатывали на торговле целые состояния, и ему позволят стать частью этого мира, но не завладеть им единолично.

Ситрик ухмылялся и лапал рыжеволосую рабыню, которой на ум не приходило ничего интереснее вопросов, не хочет ли он еще рыбы или эля. Олаф смотрел по сторонам: взгляд его был заинтересованным, но не хищным. Иногда он заводил разговор с Гитой, притворяясь обходительным мужем, или улыбался своим воинам, когда те находили забавным какой-то ирландский обычай.

— Как тебе Дублин, Олаф? – спросила я после пира. – Ирландцы и викинги неплохо уживаются вместе, не правда ли?

Олаф потрогал серебряный крестик, висящий на шее.

— Пожалуй, что да, когда не пытаются друг друга поубивать.