Книга Дети Богов и Воинов, страница 68 – Шона Лоулес

В центральном очаге краннога потрескивал огонь, и густой дым валил наружу через соломенную крышу. Роунат готовила суп: он пах диким чесноком и рыбой, которую мы поймали в озере. Несмотря на все мои сомнения, выглядел он весьма аппетитно. Сестра разлила еду по трем плошкам, и мы сели к столу.

За ужином стояла тишина: не слышалось даже привычной болтовни Броккана. Скорее из-за незнакомой обстановки, нежели преждевременной усталости.

— Кушай, родной, – сказала я, положив на тарелку мальчика яблоко, но он лишь покачал головой и продолжил рассматривать свои руки.

Роунат протянула сыну чашку.

— Водички, Броккан? Ты наверняка хочешь пить.

Мальчик послушно взял чашку, осушил ее и вдруг завалился вперед. Роунат поймала сына и усадила себе на колени.

Я подбежала и прикоснулась к его лбу, но он не горел лихорадочным жаром: напротив, кожа Броккана была прохладной на ощупь.

— Что случилось?

— Я дала ему настойку, которую для меня сварил Томас, – объяснила Роунат.

— Какую настойку?

— Она поможет ему уснуть. А еще – забыть меня.

Я вернулась на стул и опустила ложку в плошку с недоеденным супом. У меня пропал аппетит.

— Он совсем ничего о тебе не вспомнит?

Роунат погладила сына по волосам, запуская пальцы в густые кудри.

— У него останутся воспоминания, но нечеткие и размытые. Когда он проснется наутро, ему покажется, что мы расстались не предыдущим вечером, а год назад. – Подбородок сестры задрожал, и она наклонилась поцеловать Броккана. – Вам пора уходить.

— У нас есть весь вечер. Мы можем остаться еще немного.

— Нет. Вам лучше уйти отсюда до наступления темноты. – Она вновь поцеловала сына и погладила его мягкие щечки. – Теперь его главные воспоминания будут о тебе.

Давно выплаканные слезы вновь потекли по моим щекам.

— Ненавижу хранителей и то, как они с тобой поступили.

— Тсс, не злись, – нежно попросила Роунат, а затем протянула свободную руку, и я ринулась к ней. Прильнув к ее боку, я обняла сестру и племянника.

— Я стараюсь.

— Вот и хорошо. – Сестра положила подбородок на мою макушку. – Тебе ведь не о чем волноваться. Мне здесь будет хорошо, и я не сомневаюсь, что под твоим присмотром Броккан вырастет здоровым и сильным. Я счастлива, что знаю это.

— Может, нам просто остаться с тобой?

Она резко выдохнула.

— Томас никогда этого не позволит. Если пойдешь ему наперекор, он заберет у нас Броккана. Этого нельзя допустить.

— А вдруг? Если я его попрошу? Он же…

— Фоула, – повысила голос сестра. – Ты и сама знаешь, что Томас не разрешит тебе остаться со мной. Не обманывайся. Прошу. – Она взяла меня за руки. – Он ведь все еще у тебя в голове. Да, ты всегда предпочитала видеть в людях хорошее, а не плохое, но сейчас все иначе. Не рассчитывай, что он однажды займет мою сторону. – Она строго взглянула на меня. – Пообещай.

— Обещаю.

Роунат положила Броккана на одеяла и достала небольшую сумку с его одеждой.

— Все, Фоула: хватит переживать из-за меня, начинай думать про себя. Я ведь никогда еще не видела такой уродины.

Я прыснула и утерла слезы со щек.

— Вот спасибо.

— Тебя это правда не смущает? – Взгляд сестры скользнул по изуродованной коже на моем лице.

— Нет. Я даже рада, что больше не буду привлекать внимание мужчин – не хватало еще заинтересовать смертного.

— Возможно, ты передумаешь, когда окажешься в Манстере: подальше от крепости и от Томаса.