Книга Дети Богов и Воинов, страница 50 – Шона Лоулес

— Раз ты не просишь помощи для Ситрика, чего же тебе нужно?

— Ничего. Я просто думала, что ты заслуживаешь знать правду.

— А это не уловка? – прищурился он. – Может, на словах ты говоришь одно, а на самом деле хочешь, чтобы я помог?

Я рассмеялась:

— О нет. Более того, я запрещаю тебе помогать Ситрику. Если твое войско приплывет ему на помощь, люди вспомнят, что ты гостил в Дублине за девять месяцев до его рождения. Этого допустить нельзя. Наш сын унаследовал право на престол от Амлафа.

Сигурд бережно убрал прядь волос с моего лица и заправил ее за ухо.

— Ты великолепная женщина, Гормлат.

— Ну не знаю…

— Даже последнему глупцу ясно, как сильно ты любишь сына и приемную дочь.

— Никто не предупреждал, что я стану так переживать за детей. – Поймав взгляд Сигурда, я нервно улыбнулась. – Ты говоришь о Ситрике, но он умный и сильный воин. Теперь он сам в ответе за свою судьбу. Больше всего я волнуюсь за Гиту. Эти ужасные свояки из Нортумбрии хотят насильно выдать ее за племянника покойного мужа. Год или два она может противиться их воле, а потом ей просто откажутся платить вдовью долю, пока она не согласится. Ты и сам знаешь, как это бывает.

— Это точно. – Он потряс полупустым кубком. – А может… Может, Олаф ей заинтересуется?

— Олаф? – Я состроила мину. – Вот уж не думаю. Он же зануда.

— У зануды могучее войско и желание обзавестись землей в Англии. Чем не завидный жених?

— Чтобы он в брачную ночь лил слезы по мертвой женушке? – Я закатила глаза. – Нет уж. Не волнуйся о Гите. Я найду ей мужа получше.

Сигурд отпил еще вина, пока я возилась с золотыми браслетами.

— Я с ним поговорю, – твердо заверил он. – Уверяю тебя, Олаф – честолюбивый малый. Однажды с ним станут считаться во всей Норвегии. Он – хорошая пара для Гиты.

— Не думаю, что…

— Пожалуйста. Позволь хоть здесь тебе помочь. – Он сел на кровати. – В следующем месяце Олаф уплывает в Средиземное море: тут ничего не попишешь, долгое время его не будет. Но задумка у меня хорошая, ты уж поверь. Когда он вернется, я сообщу ему, что твоя дочь созвала тинг^[4] в Нортумбрии. Там Олаф сделает предложение, и она не потеряет вдовью долю. Даю тебе слово, что так и будет.

— Разве его получится так легко убедить?

— Нет, но он прислушается к моему предложению. Его заинтересует, что Гита породнилась с правящей семьей Нортумбрии. Повезло нам, что я это сообразил.

— Очень повезло, – согласилась я. – Ты так хорошо разбираешься во всех этих интригах. – Широко улыбаясь, я поднялась на ноги и взяла Сигурда под руку. – А теперь пойдем пировать, выпивать и вспоминать славное прошлое.

Сигурд поцеловал меня в лоб:

— Лучшего и желать нельзя.

Мы вышли из моих покоев рука об руку и отправились в тронный зал.

Я подошла к первому дозорному огню. В шерстяном платье, украденном у рабыни, жутко чесалась кожа, но мне было не до того. Юноша, которого я приметила чуть раньше, по-прежнему стоял у огня. Подойдя ближе, я осознала, что он еще более рослый, чем показалось изначально. Молодость сглаживала остроту черт его угловатого лица. На вид ему было девятнадцать или двадцать.

— Проголодался? – Я протянула ему корзину с копченой пикшей и хлебом, которую я забрала с пира, как только все уснули.

Застенчиво улыбнувшись, юноша подошел ближе: