Книга Слова Королей и Пророков, страница 55 – Шона Лоулес

Вытолкнув неприятное воспоминание из головы, я устремила взгляд на вторую монашку, которая как раз выходила из чертогов вслед за Томасом. Настоящая красавица – полные груди, узкие бедра. Она не сводила с монаха глаз, а остальные мужчины в чертогах пялились на нее саму. Ее вуаль и простая шерстяная ряса совершенно не скрывали соблазнительную фигуру и миловидное личико. У мужчин помоложе так и вовсе чуть челюсти не отвисли.

Столь обворожительная внешность не оставляла сомнений: красавица-монашка тоже была Потомком. Я поняла, что следить в оба придется и за ней. Быть может, именно так они и действовали? Томас говорил с королем и отвлекал внимание на себя, пока монашка расспрашивала обо мне окружающих. Я решила как можно скорее выведать у Мурхи, что они обсуждали. По крайней мере, наследник Бриана ничего обо мне не знал и потому не мог сболтнуть ничего лишнего – в отличие от Фалька, который был со мной на пляже, когда я потопила корабль Харальдссонов.

Мои мысли продолжали клубиться беспокойным роем, пока Мурха наконец не вернулся в чертоги. Он помог безъязыкой монашке дойти до дальнего стола и усадил ее на скамью, а затем негромко попросил Марию принести гостям хлеба и подливы с мясом. Его голос звучал дружелюбно, зато его стиснутая челюсть напоминала натянутый канат паруса во время бури.

— В добром ли здравии монах? – спросила я, когда Мурха вернулся к королевскому столу. – Тебя не было довольно долго.

Он лишь пожал плечами.

— Что вы с ним обсуждали?

— Ты справился о здоровье Тарлаха? – спросил Бриан, задумчиво глядя на сына. – Как мальчик себя чувствует?

Будь он проклят! Зачем ему только понадобилось перебивать? Мурха не успел и обдумать мой вопрос, как в наш разговор встрял король.

— Да, с ним все хорошо, – ответил Мурха отцу, словно вовсе меня не услышал. – Повезло. Все могло сложиться куда хуже, но Фоула уверяет, что рана на его голове быстро заживет.

Он со вздохом уселся рядом с Брианом, выпрямив спину, но в его голосе отчетливо слышалось облегчение.

— Мальчишки то и дело падают с лошадей, – произнесла я. – Разве стоит из-за этого переживать?

— Стоит, если они неудачно приземляются. Впрочем, Фоула говорит…

— Фоула? – Я раздраженно покачала головой. – А дальше, наверно, она прижмет свои сорняки к царапине этого монаха, и ты дар речи потеряешь, когда у него не отвалится нога?

— Зависть тебе не к лицу, Гормлат, – нахмурился Мурха.

— Зависть? – расхохоталась я, не в силах сдержаться. – Это ей-то мне полагается завидовать? Я просто обращаю внимание, что ты слишком уж доверяешь этой женщине. – Бросив кудрявую прядь через плечо, я многозначительно взглянула на Мурху. – Она ничем этого не заслужила. Я вообще поражаюсь, что тебя не воротит от одного ее вида.

— В ее внешности нет ничего отталкивающего.

— Не говори ерунды. Меня тошнит всякий раз, когда я вижу ее лицо. Не могу даже объяснить почему, но у меня вся кожа чешется – будто падаю в крапивные заросли и не могу подняться.

Один из наших соседей по столу закашлялся, стараясь подавить непрошеный смешок.

— Недобрые слова, – заметил Мурха, одарив провинившегося гостя ледяным взглядом.

— Ты уверен, что вообще стоит держать ее здесь и позволять ей… себя трогать? Полагаю, тому монаху она тоже едва ли пришлась по душе. Он что-нибудь про нее говорил, когда вы шли в дом Слойне?