Книга Слова Королей и Пророков, страница 44 – Шона Лоулес

– Роунат, прошу тебя, не оставляй меня. Вернись. Я…

— Фоула!

Я заозиралась по сторонам, силясь прийти в себя, и образ Роунат растворился без следа. От яркого солнца, светившего через щели между дверью и косяком, моей кружащейся голове было ничуть не легче. Который сейчас час? Раз солнце уже вовсю светило, то наверняка поздний.

— Фоула!

Разбудивший меня голос послышался вновь. К этому моменту я уже проснулась достаточно, чтобы узнать Мурху. Поспешно натянув на себя платье и плащ, я выскочила на улицу. Мурха мчался вниз по холму, размахивая рукой:

— С Тарлахом беда! Он сильно ударился. Поторопись!

Я метнулась обратно в дом, схватила мешочек с травами и побежала навстречу Мурхе так быстро, насколько хватало сил. Отчего-то левую половину моего тела с самого момента пробуждения сковало жуткой болью, и все, что мне удавалось, – неловко ковылять в сторону холма. Мурха добежал до меня, сорвал сумку с моего плеча и схватил меня за руку, помогая подняться по склону. Моя левая половина безжизненно волочилась за правой, но я не сдавалась и брела вперед, опираясь на руку Мурхи.

— Что стряслось? – выдавила я, едва переводя дух.

— Тарлах и Броккан упали с моего коня. Броккан в порядке, а вот Тарлах ушиб голову.

Не задавая больше никаких вопросов, я изо всех сил постаралась переставлять ноги как можно быстрее. Добравшись до дуна, мы сразу же ринулись в конюшни. Тарлах лежал на земле в беспамятстве, а возле него стоял на коленях зареванный Броккан. Оха прижимал к голове Тарлаха платок, который уже покраснел от впитавшейся крови.

Опустившись на колени рядом с Охой, я осторожно убрала ткань и взглянула на рану. Тут же по моему телу прокатилась волна облегчения: крови вытекло немало, но, по крайней мере, мальчик не проломил себе череп. Источником крови был крупный порез над его правой бровью. Рана была глубокой, но до кости не доходила, да и располагалась она в верхней части черепа, а не сбоку. На всякий случай я дотронулась до Тарлаха ладонями, и дар подсказал мне, что я не ошибалась. Порез оказался отнюдь не таким страшным, как можно было предположить при виде лужи крови. Тарлах лежал без чувств из-за сотрясения, но его жизни ничто не угрожало.

— Мне нужна горячая вода и кусок чистой ткани, – сказала я Охе.

Он послушно принес все, что я попросила, и когда я закончила промывать рану, тряпка уже была наготове. Я смазала рану смесью кипрея, жерушника и чеснока, а затем сжала кожу на обоих концах пореза, чтобы она срослась во время исцеления. Я старалась действовать как можно аккуратнее, но после моего щипка Тарлах пришел в себя и с трудом распахнул веки.

— Что… где? – Он заозирался по сторонам и в конце концов остановил взгляд на мне.

— Скажи-ка мне вот что, Тарлах, – улыбнулась я, глядя на бледнолицего мальчугана. – Как меня зовут?

— Фоула.

— А кем мне приходится Броккан?

— Племянником.

Мурха выдохнул и, присев перед сыном на колени, поцеловал его руку.

— Повезло, что ты не разбил себе мозги всмятку: ты ведь и так у нас ходячее безрассудство. О чем ты только думал? Ты же знаешь, что Тинтрех – слишком норовистый жеребец.

Тарлах и Броккан принялись дружно бубнить извинения. И пусть даже Мурха внимательно выслушивал мальчиков, переводя суровый взгляд с одного на другого, я осознавала, что отчитывать их еще больше ему не хотелось. Он слишком обрадовался, что с Тарлахом не произошло ничего серьезного. Вместо выговоров Мурха наверняка предпочтет загонять мальчиков на следующем занятии до такого состояния, что у них не останется сил на шалости.