Книга Слова Королей и Пророков, страница 133 – Шона Лоулес

— Мам! – воскликнула Мария, со всех ног несясь к нашему шатру. За ней по пятам бежала Фелиция. – Мам, Колгу говорит, что его семья пожалует к нам уже сегодня! – Она дотронулась до спутанных волос и в ужасе уставилась на потертый подол платья. – Что же делать?

Лукреция положила нож на доску.

— Так быстро? А я-то думала… Не важно. – Она подошла к Марии и обхватила ее лицо ладонями. – Ты частенько мне говоришь, будто я не знаю всего на свете. Придется тебе взять свои слова назад.

— О чем это ты? – прищурилась та.

— Фелиция, достань платье из моей сумки.

Девочка залезла в шатер, расстегнула кожаную сумку матери и вынула из нее комок ткани, завернутый в мягкую кожу. Расправив ее, Фелиция ахнула:

— Мам, какая красота! Где ты его взяла?

— Сама сшила, пока вы занимались делами или спали. Хотела сделать Марии сюрприз.

Она всхлипнула, когда Фелиция вручила сестре ее новое платье – из мягкой шерсти, с меховой опушкой и замысловатой вышивкой на вырезе и рукавах.

— Значит, мне можно выйти за Колгу? – спросила Мария, едва сдерживая слезы.

— Что, подумываешь сделать ему предложение?

Мария рассмеялась, чуть не заплакав:

— Мне не нужно ничего делать, мам. Он уже попросил моей руки. И я знаю, что с тобой он тоже поговорил.

— Тогда ты знаешь, что я согласна на ваш союз.

— Твое согласие будет куда приятнее, если я поверю, что ты действительно рада моему замужеству.

— Еще как рада, девочка моя, – ответила Лукреция. – Если мне и грустно, то лишь оттого, что я не хочу тебя никуда отпускать. Ты ведь по-прежнему моя малышка.

Окинув старшую дочь взглядом, она вздохнула:

— Фелиция. Расческу.

— Мам, ну нет. – Мария в ужасе округлила глаза. – Не надо расческу!

— Раз уж ты выходишь замуж, я никому не позволю смотреть на тебя свысока. Я никогда еще не видела у тебя в волосах столько колтунов.

Как только Фелиция сунула матери гребень из китового уса, та постучала им по руке, задумчиво взирая на старшую дочь.

— Иди-ка сюда. За четверть часа тут не управишься.

Мария уселась на спальное место, неохотно примиряясь со своей судьбой. Фелиция выскочила на улицу (наверняка опасаясь, что дальше придет ее черед), и я последовала за ней. Мы с девочкой продолжили готовку и разожгли костер, чтобы сварить суп из оленины.

— А где Броккан? – спросила я Фелицию, когда мы закончили.

Та пожала плечами:

— Где-то бегает с Тарлахом.

— Пойду прослежу, чтобы он не бедокурил, а на обратном пути заодно принесу воды.

— Спасибо, Фоула.

Я схватила ведро, а Фелиция плюхнулась на траву, перекатилась на живот и начала собирать маргаритки и лютики.

— Хочешь что-то сплести?

— Да, браслет для Марии.

Я вышла к берегу реки, усеянному дикими цветами. Применив волшебный дар, я помогла им распуститься и украсила летний день ослепительными оттенками – розовыми, фиолетовыми и желтыми.

— Тогда и эти возьми, – предложила я и протянула собранные цветы девочке.

— Ой, какая красота! – ахнула Фелиция. – Может, их и на целый венок хватит.

И она принялась самозабвенно плести из цветов замысловатую фигуру ловкими пальцами.

— Я скоро вернусь.

Фелиция улыбнулась и помахала мне, не отрывая глаз от браслета, а я направилась в мужской лагерь, стараясь распознать среди множества голосов крики племянника и его друга.

Мастера уже почти закончили один из кораблей. Когда я подошла к лонгфорту, рабочие Фалька уже заносили весла на борт и привязывали канаты к мачте. Издалека судно представляло собой величественное зрелище: я могла лишь догадываться, каким красивым будет готовый корабль, когда пойдет вверх по реке. Приблизившись к нему, я провела рукой по килю.