Книга Слова Королей и Пророков, страница 10 – Шона Лоулес

Я обдумал его слова, которые на первый взгляд казались разумными. Зачем нам подвергать себя ненужной опасности? Мы уже обсуждали это прежде, но другие хранители даров твердо настаивали на своем. Наши предки отправились в иномирье и оставили нас присматривать за смертными друзьями. Когда смертные сражались друг с другом, наши целители спешили на поля сражений и помогали раненым женщинам и детям. Когда скверна губила урожай, друиды и виночерпии помогали земле исцелиться и спасали смертных от голода. Новое соглашение стало первым шагом назад в наших взаимоотношениях. Нам более не дозволялось заводить связи со смертными, помогать им советом и сражаться с ними бок о бок, но мы по-прежнему чувствовали ответственность за их судьбы. Их жизни и благополучие зависели от нас. Если мы окончательно покинем их, то предадим все наши убеждения.

Я со вздохом провел пальцами по заплетенным в косы волосам, а затем моя правая рука скользнула вниз по бедру. Мне не составило труда нащупать старую рану, оставленную вражеским копьем. Шрам продолжал болеть даже много лет спустя.

— Отчего же ты передумал, Томас?

— Я желаю смерти собственным сородичам не больше тебя. И тем не менее, если Эйлиш признают виновной, ее ждет либо казнь, либо отказ от дара. Я размышляю над причинами ее проступка, и, когда я вспоминаю об изгнании Роунат, ответ напрашивается сам собой. Мы обязаны полностью отстраниться от смертных. Кажется, иного выбора у нас не осталось. – Томас отпил воды из кружки. – Я вспоминаю и о Фоуле, которая по-прежнему живет при дворе Бриана Бору. Мы с тобой знаем, сколь порочны сердца смертных, а вот Фоула об этом и не подозревает. Она должна вернуться домой и жить здесь, среди нас. Вдали от опасности.

Когда Томас неожиданно сменил тему, мое сердце заколотилось быстрее. Все это время я изо всех сил старался позабыть о том, что сказала мне Роунат. Сколько я ее помнил, она всегда была… немного не в своем уме, но разве я мог отрицать, что ветер принес мне ее послание и призвал меня к ней? А значит, нельзя было забывать и о предупреждении, которое встревожило меня до глубины души.

«Фоула в опасности, Колмон… Ей угрожаешь ты сам и наши сородичи. Тебе суждено либо навредить ей, либо спасти ее. Я точно не знаю».

Роунат утверждала, что благополучию ее сестры угрожали не смертные манстерцы, а сами Потомки.

Я набрал воздуха в грудь. Слова никогда не давались мне легко. Я был оружием – человеком, который исполнял чужие приказы. Это Томас вел переговоры, умасливал, плел интриги и искусные речи. Смогу ли я убедить его поступить так, как желал я?

— Сначала нужно, чтобы твое решение о нашем уходе одобрили на собрании, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно. – Ты и сам знаешь, что перемены Потомкам не по душе. Тебе следует быть осторожнее: сначала ты собрался воссоединить наши сокровища, а теперь – еще и это. Ты становишься тем еще смутьяном. Если ты настроишь против себя достаточно Потомков, они вполне могут потребовать, чтобы твое место занял другой друид.

Томас задумчиво постучал пальцами по губам. Судя по тому, как он нахмурился, мои слова действительно его встревожили. Отец Томаса, Аннеле, тоже был верховным друидом и главой нашего Совета. Сколько я помнил, во главе совета всегда стоял верховный друид, и все известные мне летописи говорили о том же. Таким образом, Томасу с самого рождения было суждено однажды занять место Аннеле. Он внимательно изучал поступки отца и чуть ли не боготворил его, но на первых же выборах после смерти Аннеле победа далась ему с огромным трудом. Томасу недоставало отцовской сдержанности, и он не пользовался таким же влиянием и популярностью. Вполне вероятно, что, если бы Аннеле на смертном одре не умолял близких друзей отдать голос за сына, сейчас во главе Совета вполне мог бы стоять кто-то иной.