Книга Сердце менестреля, страница 47 – Владислав Русанов

— Для меня не могло, ваша милость. Я могу любить одновременно не больше одной женщины. Вот такой уж я уродился. Можете отнести это к моим достоинствам или к моим недостаткам, на ваше усмотрение.

— Я бы, скорее, отнесла к достоинствам, – кокетливо протянула баронесса, и в душе Ланса всколыхнулись нехорошие подозрения. Хотя, с другой стороны, зачем он ей? Кларина охотится за богатыми и влиятельными мужчинами.

— Благодарю за честь, ваша милость.

— Не за что. Вы всегда вызывали во мне любопытство, смешанное с восхищением. Великолепный музыкант, но очень мало честолюбия. Ведь вы могли с легкостью занять место Регнара альт Варда, не так ли?

— Регнар был на своем месте. При дворе герцога, я хочу сказать. А я – на своем. Зачем мне занимать его место?

— Вы все шутите. А как же сытая и беззаботная жизнь?

— Это скучно.

— Ну, возможно… А благодаря мастерству фехтовальщика вы могли бы возглавить стражу. Хотя если принять во внимание благородство Дома Багряной Розы, то и гвардию.

— Что вы, что вы, ваша милость! Это тоже не для меня. Подчиняться? Служить? Увольте! – Альт Грегор замахал руками, улыбаясь.

— Но сейчас же вы подчиняетесь кондотьеру?

— У нас договор. Он платит, я подчиняюсь.

— Значит, плату от кондотьера в награду за преданную службу вы готовы принять, а от герцога нет?

— Родине за плату не служат. Родине нужно служить от чистого сердца.

— Я же и говорю, любопытный вы человек, пран Ланс. Не от каждого дворянина подобное услышишь.

— Уж какой есть.

Кларина помолчала, покачивая ногой. При этом ее синие глаза цепко рассматривали менестреля.

— Пран Ланс, – наконец сказала она. – Вы же не станете меня уверять, что вернулись в Аркайл исключительно из любви к родине? Или чтобы попрощаться с прахом его светлости.

— Конечно, нет.

— Я даже не буду спрашивать вас о причинах неожиданного возвращения. Не буду, поскольку совершенно точно знаю, кого вы хотели повидать.

— Я повидал всех, кого хотел.

— Неужели? А я вот точно знаю, что не всех.

— Вы разочаровываете меня, прана Кларина. В начале нашей беседы вы дали понять, что не собираетесь домысливать за меня или приписывать мне поступки, которые я не собирался делать.

— Пран Ланс, – глаза баронессы сверкнули, словно два стальных клинка, – я не достигла бы того положения в обществе, оставаясь красивой игрушкой в руках мужчин, если бы не умела наблюдать за людьми и делать определенные выводы. Сеть моих осведомителей не уступает тайному сыску, и Гвен альт Раст этого никогда не отрицал. О вашем появлении в Аркайле мне донесли сразу же после того, как вы расседлали коня у Тележных Ворот. Я принялась размышлять и рассуждать. Вы вернулись с риском для жизни. Ради встречи с друзьями? Вот уж вряд ли. Перед вашей последней встречей вы не виделись четыре года, если я правильно помню. И не испытывали нравственных страданий.

— А если испытывал?

— Значит, умело скрывали их. Настолько умело, что смогли убедить и пранов Регнара с Коэлом, и себя прежде всего. Нет, в Аркайл вас привела не дружба. В Аркайл вас привела любовь.

— Это лишь предположения.

— Предположения, с одной стороны, подтвержденные женской способностью видеть чувства, а с другой стороны – холодным изучением обстоятельств. Кого прославленный менестрель мог так страстно желать повидать, что пренебрег опасностью? Ну, конечно же, хорошенькую юную девицу из провинциального Дома, которую случайно повстречал на балу. Да-да, на том самом балу, который запомнился всему Аркайлу дуэлью с сыном посланника и ухудшением отношений с Браккарой. Реналла из Дома Желтой Луны. Ну, признайтесь честно, пран Ланс. Я же не ошиблась?