Онлайн книга «Сердце менестреля»
|
Мальчик не сдвинулся с места. — Будьте любезны, – с нажимом повторил учитель. Словно через силу Адран сделал два шага и уселся. — Итак, что я задал? — Ну, эту, как ее… — «Проливы»… — «Проливы Браккары». — Совершенно верно. Ты разобрал такты, которые я велел разобрать? — Разобрал. — Точно? — Разобрал. — Будем играть? Или разомнешься для начала. — Буду играть, – зло буркнул мальчишка. — Это хорошо. Но, может, для начала разомнешься? Гамму, пожалуйста. — Не хочу. — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я говорю – гамму, пожалуйста. Адран горько вздохнул, сцепил зубы и повел хроматическую гамму. Способности у него были отменные, на зависть большинству магов-музыкантов, которых Регнар знал. Труд и прилежание сделали бы лет за пять сына златокузнеца желанным гостем любого бала в замках богатеев всех двенадцати держав, а еще лет через десять короли, князья и герцоги соперничали бы между собой, чтобы заполучить музыканта-виртуоза к себе на постоянную службу. Но Адран не хотел учиться. Больше того, он ненавидел музыку, терпеть не мог клавикорд и презирал учителя. Он хотел стать военным, хотел маршировать с аркебузой на плече, стрелять, фехтовать, убивать врагов. Вид мага Регнара, музыканта Регнара, мирного человека Регнара, который имел право по рождению носить шпагу, но не избрал войну ремеслом, мальчишку просто бесил. — Еще раз с начала. Много ошибок. Заскрипев зубами, Адран повторил гамму. Потом еще раз и еще. Каждый раз он допускал хотя бы две-три ошибки. Не от бесталанности. От невнимания и наплевательского отношения. «Как же мне хочется плюнуть на тебя, юный мерзавец, – думал Регнар, созерцая перекошенное от брезгливости лицо ученика, – развернуться и уйти. Догадываюсь, и тебе хочется того же. Но не дождешься… Во-первых, серебро твоего отца не дает мне умереть с голоду, а во-вторых, я не доставлю тебе такого наслаждения – почувствовать себя победителем». Так они изводили друг друга довольно долго. До тех пор, пока учитель не счел, что количество ошибок в гамме, исполняемой Адраном, стало приемлемым. Дав ученику передохнуть, попить водички и сбегать в отхожее место, Регнар велел приступать к «Проливам Браккары». Проходя к инструменту, мальчик зыркнул на потемневший от времени эфес на боку мага. В его взгляде ясно читалось: зачем тебе оружие, музыкантишко, выбрось, а лучше отдай человеку, который знает в нем толк. — Когда мы закончим разбирать эти ноты, – Регнар кивнул на пергамент, исчерканный полосками нотных станов, – я покажу тебе новую мелодию. Она называется «Золотые поля Унсалы». — Фу-у-у… – скривился мальчишка. — Знаешь, сыграть так же точно, как играл менестрель, написавший эту музыку, не получится ни у меня, ни тем более у тебя. Знаешь почему? – Не дождавшись ответа, маг продолжал: – Потому, что этот мастер никогда не записывает свои мелодии. Другие пытаются, но у них не выходит в точности. А сам он каждый раз творит новую мелодию. Где бы ни играл – в королевском дворце или у костра лесорубов. — И что с того? Кому нужны поля Унсалы? Да еще золотые. Фу-у. — Поля Унсалы были нужны многим. Это последние десять лет унсальцы вздохнули спокойно, а до того королевский Дом вел непрерывные войны то с претендентами на престол, то с алчными соседями. Поля Унсалы золотые от растущей на них пшеницы, земля их черная и жирная, как масло, а пропитана она кровью солдат. А написал эту мелодию один юноша, с которым я подружился тридцать лет назад. Ему тоже не хотелось разучивать гаммы и осваивать клавиры, скрипки и тенор-фагот. И он убежал на войну. По малолетству к оружию его не допустили, но доверили ротный сигнальный рожок… |