Онлайн книга «Сердце менестреля»
|
Наконец он явился. Среднего роста, седоватый, невзрачный. В поношенном черном дублете, со следами желтой грязи на сапогах. Такой себе разорившийся дворянин из глухой окраины герцогства, ничем не примечательный, если повстречаться с ним на постоялом дворе. Реналла даже испытала толику разочарования – и это тот, кого называли величайшим менестрелем двенадцати держав, человек, ради выступления которого, говорят, тонкие ценители приезжали из-за моря. Она позволила себе возразить отцу, старавшемуся протолкнуть дочь в первый ряд – уж лучше постоять сзади, вдруг получится перемолвиться словечком с симпатичным молодым праном, на груди которого красовалась черно-красная лисица? Но отец девушки, пран Вельз, был неумолим, и она оказалась впереди всех. Рядом стояла черноволосая красавица со сложной прической из двух закрученных кос, опиравшаяся на руку невзрачного прана с вислыми усами и объемистым брюшком, а по левую руку от отца еще одна парочка – дворянин с седыми висками в лимонно-желтом камзоле с черным единорогом на груди и супруга его столь необъятных размеров, что из ее бархатной юбки можно было бы сделать шатер, в котором без труда поместились бы Реналла и ее верная служанка Адда. Как потом ей объяснили, наследник престола Гворр и прана Леаха. Девушка смотрела на менестреля, годившегося ей в отцы, без всякого почтения и восторга до тех пор, пока не прозвучали первые такты мелодии. Две скрипки, ксилофон и цистра пели столь чарующе, что нельзя было не заслушаться. Музыка заставляла чаще биться сердце, кровь приливала к щекам, дыхание делалось глубже. Музыка обволакивала, словно сладкий сон, и увлекала в царство мечты. Музыка подчиняла, покоряла, повелевала… И сам неказистый менестрель преобразился на глазах. Расправил плечи и выпрямил спину, в лице проглянула одухотворенность. Он не играл при помощи магии, как все музыканты, виденные Реналлой прежде. Он воистину творил. И при этом целиком и полностью отдавался течению созвучий, жил с ними одной жизнью. По всей видимости, он и расплачивался за это собственными силами, поскольку упал на одно колено, судорожно вцепившись в шпагу, едва закончил выступление. В тот миг, по всей видимости, каждая женщина из собравшихся в зале была готова пойти за менестрелем, помани он только пальцем. Реналла не сводила с него взгляда, понимая, что между ними ничего быть не может в силу разницы в возрасте, положения в обществе, да и просто по причине – кто она, а кто он? Великий менестрель, завсегдатай пиршественных и бальных зал правителей всех двенадцати держав, и девушка из Дома благородного, но близкого к полному и окончательному разорению. Человек, повидавший едва ли не каждый доступный уголок мира, и скучная провинциалка, ничего в своей жизни не видевшая, кроме отцовского замка, пяльцев и прогулок в саду. Потом морок рассеялся. Люди загомонили, говоря каждый о своем, молодежь принялась готовиться к танцам, праны постарше обсуждали, где бы выпить кубок вина и чего-нибудь пожевать. Только где-то на задворках сознания по-прежнему звучала вычурная и неповторимая мелодия, напоминая послевкусие от глотка редкого вина. Дальше был танец, случайная смена партнеров и предупредительный, внимательный взгляд менестреля. Пальцы, сжимающие ее пальцы так, будто она соткана из тончайшей паутины и слишком сильное прикосновения способно убить. Его негромкий голос: «Кто вы, прекрасное дитя?» Она растерялась, смутилась и едва смогла назвать свое имя. |