Книга Сердце менестреля, страница 138 – Владислав Русанов

— Что здесь происходит?! По какому праву!

На крыльце колыхалось необъятное пузо барона Льюка альт Кайна.

— Пресекаем государственную измену! – четко и громко выпалил Коэл, выпячивая грудь.

— Почему не доложили? Где гвардия?

— Объяснения потом! – гаркнул Коэл, хватаясь за гриву подведенного коня. Поймал носком стремя. – Медлить нельзя! Время не ждет!

Вскочив в седло, он увидел какого-то гвардейца, подобострастно припавшего к уху барона и что-то шепчущего, указывая пальцем в сторону заднего двора.

— За мной, рысью! – скомандовал альт Террил.

В спину ударил истошный крик барона Льюка:

— Остановитесь, капитан!

— А что, есть приказ герцога или герцогини-регентши? – прищурился Коэл.

— Есть мой приказ, капитан!

— Я не служу Дому Охряного Змея! Вперед!

И пришпорил коня, направляя его прямо на кинувшихся наперерез гвардейцев.

Ланс трясся в тесной карете, в которой в Аркайле перевозили особо опасных преступников. Напротив дышал луком один из надзирателей. Коренастый, с крупным пористым носом и сальными прядями. Почему-то непромытые волосы охранника раздражали менестреля больше, чем зловонное дыхание. Хотя, если подумать, случалось ему сражаться бок о бок с наемниками, которые смердели сильнее и мылись реже. Так что ничего ужасного не происходило. Если не считать того, что его впервые в жизни отправляли на пожизненное заключение в подземелье Северной башни, о котором в Аркайле ходили легенды.

Все знали, что отстроили само фортификационное сооружение лет четыреста назад. Тогда оно очень помогло в затяжной войне с браккарцами – прикрыло гавань благодаря дальнобойным баллистам и отогнало галеры чужаков на безопасное расстояние, воспрепятствовав высадке десанта в самой столице. Островитяне высадили-таки пехоту в двух лигах к югу, на узкой и длинной песчаной косе, но войска генерала Лойса альт Кратта перегородили перешеек и дали бой превосходящим силам противника. Потеряв ранеными и убитыми почти треть отряда, браккарцы отступили, попав на обратном пути в шторм, где лишились еще половины воинов. Именно после этого случая изображение Северной башни начали чеканить на серебряных монетах Аркайла.

В наступивший так называемый мирный век, ознаменовавшийся лишь мелкими стычками на границе с Унсалой, холм, на котором стояла башня, оброс крепостными стенами, здесь разместили большой гарнизон. Еще сто лет спустя фортификационные сооружения переделали с тем, чтобы разместить орудийные батареи – алхимики уже придумали пушечное зелье. Идея прятать в подземелье Северной башни государственных преступников пришла в голову прапрапрадеду покойного Лазаля. Именно сюда герцог Жайден отправил младшего брата, устроившего заговор, и полтора десятка мятежных баронов, которым хотелось видеть в короне его, а не законного правителя. Для них оборудовали одиночные камеры, в которые никогда не проникал свет. Узники вынуждены были томиться в кромешной тьме, холоде и сырости – ведь подземелье уходило в глубь скал, на которые опирался фундамент башни, и располагалось гораздо ниже уровня моря.

Никто в Аркайле не слышал о том, чтобы хоть кому-то из заключенных удалось выйти на дневной свет. Особый род смертной казни. Отсроченный. Бескровный. Но в условиях подземелья Северной башни люди долго не жили. Правда, семьям умерших ничего не сообщали и тело не выдавали. Хоронили в море в мешке с камнями. Но кое-какие обмолвки солдат гарнизона и коменданта позволяли делать прискорбные выводы.