Книга Сердце менестреля, страница 129 – Владислав Русанов

«Ну, ладно Коэл, привыкший играть людскими судьбами, – думал он. – А как Анне могла согласиться?»

В этот миг Регнар особенно остро ощутил, что любит ее. Кажется, впервые в жизни он влюбился. Поздновато, конечно, для сорокалетнего мужчины, достаточно балованного вниманием не только благородных девиц, но и их мамаш. Но что поделать, таким уж видно маг уродился. Не пришлись ему по сердцу воспитанные и утонченные невесты, одевающиеся в бархат и шелка. А вот простая служанка из гостиницы «Три метлы» запала в душу. И ведь не красавица… Добрая, отзывчивая, никогда не перечившая, понимавшая с полуслова. И плевать, что простолюдинка, что не разбирается в изысканных нарядах, не обучена благородным манерам, не умеет изъясняться, как праны из древних Домов. Рядом с ней Регнар чувствовал себя спокойно и уютно. Готов был забрать во дворец, несмотря на возможные косые взгляды благородного сословия. Может быть, он не сказал каких-то важных слов? Постеснялся или подумал, что все и так понятно… Иначе как объяснить такое предательство?

Наконец церковные двери, богато инкрустированные и резные, распахнулись. На пороге появились ошалевший от скоротечности событий Ланс и испуганно моргающая Анне. К ним тут же решительно направился капитан гвардии в сопровождении десятка своих людей. Коэл отстал не больше чем на пару шагов, но вперед забегать не спешил.

Двое гвардейцев оттеснили девушку в сторону, а еще двое крепко сжали локти менестрелю.

— Это что же делается? – закричал подвыпивший мастеровой, судя по черному пелеусу^[11], из ковалей. – За что?!

Его поддержали ближайшие к ступеням горожане.

Пран Деррик выдвинулся вперед, держа ладонь в опасной близости от эфеса.

— Согласно приказу его светлости! – громко и отчетливо произнес он. – Ланс альт Грегор из Дома Багряной Розы освобождается от казни через усекновение головы. Ему дарована жизнь!

Толпа радостно загомонила.

— Но не свобода! Ланс альт Грегор умрет своей смертью, пожив столько, сколько отвел ему Вседержитель. Но в тюрьме. Таким образом, он препровождается в замковое подземелье до тех пор, пока не получены дальнейшие распоряжения.

Проводив глазами удаляющихся с Лансом гвардейцев, Регнар шагнул к Анне.

Коэл, как никогда раньше, хотел напиться. До беспамятства, до зеленых крыс, как говорили охранники в порту. Самым дешевым пойлом, от которого наутро лопается, как молодой лед под тяжестью копыта, голова. Кислым, водянистым и недобродившим, от чего опьянение становится только чернее и провальнее, а похмелье – невыносимым, как пытки в темницах Айа-Багаана. День изначально не заладился, а вечер обещал быть и вовсе ужасным.

Вернувшись с площади, капитан стражи заглянул в караулку у ворот. Согласно установленной традиции, его подчиненные охраняли внешнее кольцо стен, а гвардейцы прана Деррика несли службу во внутренних покоях. Заглянул просто, чтобы погреть озябшие пальцы над жаровней и выпить глоток вина, если найдется у десятника. Но одним посещением дело не ограничилось. То ли стражники вставали с лавок слишком медленно, то ли их глаза показались капитану заспанными, но Коэл неожиданно для себя учинил такой разнос, что бывалые служаки побагровели и не знали, куда деть глаза от стыда. Досталось всем. И за пятнышко – не ржавчину, а всего лишь темные разводы меньше ногтя мизинца – на шпажном клинке, и за не заштопанную вовремя дыру на сюркотте, и за пыль на столешнице, и за обглоданные кости в тряпице, которые один из стражников всегда забирал для своего пса. Никогда раньше, за всю долгую службу, капитан стражи не орал так яростно, не стучал кулаком по столу, не призывал на головы усатых ветеранов все земные и небесные кары.