Онлайн книга «Маг – хранитель Слова»
|
Там если любят – любят навсегда, Там вечность разливается по чашам. Так каждый день пленителен и страшен, И не поймёшь, в чём радость и беда. Мы говорим на разных языках: На нас привычно чёрные одежды, И мы забыли всё, что было прежде, И города рассыпавшийся прах Стучится в сердце. Только лишь она, Исполненная страсти и вина, Ротондою укутывая плечи, Пленительна, как тысяча блудниц. И, глядя на придворных, павших ниц, Она сказала: наступает вечер. — Я ни мгновения не сомневался, что твои сонеты связаны с этим миром. Вот только зачем они Аделине? — Хотел бы я это знать… Они помолчали. Ансельм взял сложный аккорд, поморщился, принялся крутить колки, пощипывая струны. — Знаешь, – сказал он, немного погодя, – я бы хотел ещё раз туда попасть. Любопытно же узнать, чем у них там закончилось? — Если закончилось… — Да хотя бы узнать, как идут дела. Что их война? Затихает или усиливается? Если бы только магию слова можно было использовать, чтобы закончить все войны. — А вдруг, можно? — Хочешь сказать, что мои сонеты… — Не обязательно твои. Думаю, у них там тоже есть поэты. Да точно есть! Вон у Пушкина кличка была в честь великого поэта древности. Вроде нашего Теофила де Шато-Бонеми. Значит, умеют там со словом работать. — Вот бы познакомиться с кем-то или хотя бы просто увидеться. — Мне кажется… – начал Квентин, но тут дверь распахнулась. На пороге стояла Аделина. — Что это у вас за дневной отдых? – сразу нахмурилась она, став ещё красивее. — Говорят, – усмехнулся Квентин, – что в южных провинциях Империи есть замечательная традиция, корни которой уходят в глубокую древность и освящённые веками обычаи предков. После обеда нужно поспать. — Кто говорит? — Священное и всеми уважаемое животное, – поэт кивнул в сторону лавки с посапывающим котом. — Ах, вот оно что… Вот он сейчас у меня получит, – Аделина перешла на шёпот, знаком призывая Ансельма и Квентина соблюдать тишину, чтобы не испортить раньше времени удовольствие. – Поставьте в надёжное место, – она протянула тяжёлую бутылку из тёмного стекла. — Это что? — Краска для печати. — Да? – удивился Квентин. – А мы обыскались. Хотели попробовать сами. — Сами? Хвала Великим Силам, что я не принесла краску раньше! Думаете, я просто так поручила работу этому жирному и пушистому лентяю? Нет! С ней нельзя работать без особых предосторожностей. Малейшая ошибка – смерть! Долгая и мучительная смерть! — Ничего себе… – протянул Квентин, уже взявший в руки бутылку. – А через стекло… — Стекло защищает надёжно. Но не вздумайте ронять! — Из чего же эта… краска? – спросил Ансельм. — Там много ингредиентов. Свинец и мышьяк – самые безобидные. Немного крови василиска делают краску практически вечной – она не будет выцветать. Желчь кельпи отгонит… — Кого? — Кельпи. Это не из вашего мира. Водяной дух, принимающий образ лошади с плавниками вместо копыт. — Что за уродство? – возмутился Квентин, любивший лошадей и считавший себя неплохим наездником. — Почему же уродство? – возразила Аделина. – Кельпи весьма красивые. У них своеобразная красота, к которой нужно привыкнуть. Так вы уберёте бутылку поглубже в какой-нибудь сундук? И советую прижаться к стенам – сейчас здесь будет маловато места. Друзья отступили под защиту мебели, которая выглядела покрепче. Квентин осторожно поставил бутылку в один из сундуков, закрыл крышку, для надёжности уселся сверху. |