Книга Маг – хранитель Слова, страница 62 – Владислав Русанов, Вячеслав Теркулов

— А за полчаса мы как раз зашли в «Бариста» и там сидела Корделия. Случайность?

— Скорее, совпадение.

— Ну да! – усмехнулся Вайс. – Ты пьёшь кофе в «Бариста» каждый день. Увидеть, как мы выходим из университета, шагаем по Артёма, обогнать нас на такси или своём автомобиле и пить кофе, как ни в чём ни бывало, – не такая уж и сложная задача. Не многоходовка.

— А зачем это ей?

— Пока не знаю, но очень хочу выяснить.

— А если сонет становится читаемым после события?

— Тогда я буду ставить другие вопросы и подыскивать другие ответы.

— Значит, нужно вплотную заняться исследованием книги?

— А как? У тебя есть время сидеть и пялиться в неё ежедневно, двадцать четыре часа?

— Нет. Но я найду помощника! – Вальдемар кивнул – дело решённое. – Не обижайся, но книга переходит на хранение ко мне.

Исаев вздохнул. Развёл руками.

— А прочитать ты её сможешь?

— Конечно! Ты же мне составишь таблицу соответствия алфавитов. Прямо сейчас!

Схватив профессора за рукав, он в полном смысле потащил его на бульвар Пушкина, к зданию, где располагался Союз писателей Донецкой Народной Республики.

Поэты Мендеха

В этом полукруглом зале с рядами скамеек, обитых бордовым бархатом, обычно собирался магистрат многолюдного и богатого торгового города Мендеха. Здесь с важным видом заседали главы различных ремесленных цехов – сукновалов, ювелиров, бронников, оружейников, столяров, шорников, портных… Рядом с ними располагались купцы с тяжёлыми цепями на груди. С золотыми – первая гильдия, с серебряными – вторая, а третью, с бронзовыми, на собрания не допускали – не достойны ещё.

Мендеха стоял на двух берегах полноводной реки Сегура-да-Селья, протекавшей с северо-востока на юго-запад Империи и впадавшей в Лазурный залив. Здесь разгружались баржи, которые везли железную, медную, оловянную руду, каменный уголь, овечью шерсть, бычьи шкуры, меха. Опустевшие трюмы заполняли зерном, сукном, льняной тканью, бочками с вином, которые подвозили бесчисленные подводы из южных провинций. Сюда привозили под вооружённой охраной золотой песок и самородки, изумруды, рубины, сапфиры – ювелиры Мендеха по праву считались одними из лучших в Империи. В окрестностях города формировались новые легионы и пополнялись старые, поскольку местные оружейные мануфактуры славились на весь мир.

Город-трудяга, город-предприниматель, город, знающий цену и товару и вырученным за него деньгам. Именно поэтому здесь не так стремительно развивалась культура, не процветали различные виды искусства, как в Вальяверде. Да и наука, в отличие от изобилующего университетами Салуццо, решала сугубо прикладные задачи. Если провести аналогию с людьми, то Мендеха был разбогатевшим на нескольких удачных сделках купчиной, чей отец ещё ходил за плугом, а мать крутила веретено долгими зимними вечерами, в отличие от того же Вальяверде – дворянина в четырнадцатом поколении.

Само собой, такое положение дел нравилось далеко не всем, хотя среди заседателей магистрата находились и те, кто смело заявлял – не нужно нам этих ваших картин, скульптур, стихов, симфоний и баллад, наши деды и прадеды без них жили, и мы спокойно проживём. Но большинство всё-таки хотело хоть немного приблизиться к обеим столицам и университетским городам. Благо, городской казны вполне хватало. Налоги платились исправно и в немалых количествах. Пять лет назад начали строить университет, для чего снесли пять кварталов трущоб, где жила городская беднота. Правда, ещё никто не знал, кого там будут учить – инженеров, лекарей, естествоиспытателей или, может быть, священников? Ректора и деканов пока не нашли, профессуру, соответственно, тоже не приглашали.