Книга Эхо Квикторн и Великое Запределье, страница 40 – Алекс Инглиш

— Так и есть. Хотя я провожу много времени в небе, путешествуя и делая заметки. Гильдия путешественников очень удивится, когда я расскажу ей про Локфорт! Я уверен, что я первый чужак, вступивший в этот город со времён Великой войны.

— Но почему?

— После Великой войны было решено, что Локфорт станет бесполётной зоной. Конечно, всё это было больше ста лет назад. – Профессор развернул карту и указал на слова «опасные земли», написанные красными чернилами. – Он считается опасной территорией. Хотя, похоже, с ваших карт внешний мир был полностью стёрт.

— Это потому, что там ничего нет, – сказал Гораций, скрестив руки на груди. – Локфорт победил всех врагов во время Великой войны. Снаружи не осталось ничего, кроме Пустоши. Вот что случилось на самом деле.

— Я знаю, что нам так говорили, – сказала Эхо, вспоминая урок с мисс Бриттл, – но я думаю, что люди ошибаются.

Гораций покачал головой:

— Я не верю. Такого просто не может быть.

— Ладно, ладно, давайте не будем спорить, – сказал профессор. – Гораций скоро сам всё увидит. Мы все устали, – добавил он, когда Эхо едва подавила зевок. – Будет лучше немного вздремнуть.

— Вздремнуть? – переспросила Эхо, оглядывая кабину. – Но где?

Профессор дважды резко дёрнул цепь над головой, и из люков в потолке выскочили два гамака, повиснув рядом с тем, который уже был там. Эхо забралась в один из гамаков, а Гораций неохотно лёг в соседний.

— Я всё равно не смогу уснуть, – сказал он, натягивая на себя одеяло. Принц откинулся в гамаке, но затем резко сел, чуть не свалившись на пол.

— Подождите, а кто будет за штурвалом?

— Автопилот, – сказал профессор Даггервинг, поворачивая рычаг, и гул двигателя превратился в тихое мурлыканье. – Мы прибудем в Порт Турбийон к завтраку.

Эхо расслабилась в объятиях мягкой ткани, и Гилберт свернулся калачиком у неё на локте. Гамак оказался на удивление удобным, и вскоре девочка задремала под мягкое покачивание дирижабля. Порт Турбийон к завтраку! Она найдёт Эвергрина и Спрюса и покажет им шпильку. Может, кто-нибудь из ювелиров вспомнит её маму. А потом… Эхо собиралась подумать о чём-то ещё, но ночные потрясения слишком сильно её утомили, и девочка погрузилась в глубокий уютный сон.

Эхо проснулась первой под гудение дирижабля, который медленно, но верно шёл через серебристо-серый рассвет. Девочка выбралась из гамака, посадила сонного Гилберта на плечо и прокралась мимо тихо храпящего Горация и профессора Даггервинга, который громко сопел, открыв рот. Эхо устроилась в кресле пилота, подтянув колени к груди, уставилась на бесконечную серую Пустошь впереди, и…

Эхо ахнула и вскочила на ноги.

— Гилберт, смотри!

Едва видимый сквозь тонкие облака, подсвеченный восходящим солнцем, вдали вырисовывался тёмный зубчатый силуэт из крыш всевозможной высоты и формы. В небо вздымались башни, с востока на запад тянулся широкий арочный мост, а наверху – неужели это было взаправду?.. Да, в воздухе над городом спокойно парили или носились сотни воздушных кораблей, которые издали казались крошечными, словно мухи. Это был он? Порт Турбийон? Эхо смотрела на это разинув рот, не в силах отвести взгляда.

— О, Гилберт, это всё реально, – выдохнула она. Сердцем она всегда чувствовала, что ей чего-то не хватает. Что где-то есть место, где она будет как дома, но девочка никогда не осмеливалась поверить в это по-настоящему. Какая-то её часть боялась, что всё это – дирижабль, профессор, мамина шпилька – окажется искусным розыгрышем, или сном, или… Эхо не смогла удержаться от улыбки. Всё это реально. Порт Турбийон был прямо перед ней. И с каждым метром, на который они подлетали к городу, Эхо становилась на метр ближе к тому, чтобы найти свою мать. Девочка потёрла глаза рукавом, вскочила с кресла и побежала будить остальных.