Книга Готика. Становление, страница 496 – Семён Нестеров

— Да, я был ассистентом, – просто ответил я, неспешно вставая, – другого выбора не было. Иначе бы все погибли.

— Чтоо? – наконец, взорвался Нефариус, – не было выбора? – он почти кричал на меня, – да что ты знаешь о выборе!

— Интересные руны, – тем временем пробормотал Миксир, заполучив в руки свиток, – жаль, что мы не догадались до такой изощрённой защиты.

— К чёрту руны! – прервал Нефариус размышления Миксира, – ты хоть понимаешь, что произошло?

— Не держи меня за идиота, – спокойно ответил совладавший с собой Миксир, – конечно, понимаю. Ксардас обвёл нас вокруг пальца. Я только не возьму в толк, как он смог сюда пробраться.

— Он и не пробирался, – ответил я, – за него это сделал Робар Великий.

— Ты в своём уме, мальчик? – вмешался до того молчавший Мердарион, схватив меня за мантию и попытавшись встряхнуть, – похоже тебе не слабо досталось. Робар уже тысячу лет как мёртв. Ксардас, конечно, занялся некромантией, но то, что ты говоришь, попросту невозможно.

— Никто не оживлял его, – пояснил я, – Везунчик не совсем Робар, он его новое воплощение, новый избранник Инноса.

— Везунчик? – маги непонимающе переглянулись, – ты о ком?

— О вашем наёмнике, который добывал юниторы.

— Так значит и он снюхался с Ксардасом… – Нефариус нашёл новую мишень для обвинений, – проклятый предатель! – обычно бледное лицо мага покрылось пунцовыми пятнами, дыхание сбилось, по лбу стекали капли пота, он судорожно сжимал и разжимал кулаки. Похоже, чародей воспринял случившееся слишком близко к сердцу.

— Он не предатель, – возразил я, – Сатурас сам послал его к некроманту.

— Что? – воскликнул Нефариус. – Как он мог так поступить? Мы ведь договорились подождать…

— Эх, Сатурас… – вздохнул Миксир, – упрям, как всегда… Но не хочешь же ты сказать, что Сатурас участвовал в зарядке этого… как его, Урселя?

— Нет. Он, как и вы, не знал об этом.

— Постой-ка, – вдруг с оживлением обратился ко мне Мердарион, – если это было не с позволения Сатураса, и здесь был не сам Ксардас, а всего лишь какой-то наёмник, тогда что мешало тебе остановить его? Ты предал нас!

— Я никого не предавал, – ответил я твёрдо, – и здесь был не простой наёмник, а избранник Инноса – единственный, кому по силам сокрушить набирающее силы зло, существование которого вы так упрямо игнорируете. Скоро он выполнит свой священный долг, и тогда барьер падёт.

Я не успел развить свою мысль дальше, потому что из тоннеля послышался возмущённый крик:

— Хватайте этого сукина сына!

В этом крике с трудом узнавался обычно столь спокойный и размеренный голос Сатураса. Похоже, старик полностью потерял самоконтроль. Не успел я как-то отреагировать, как вдруг невероятный холод обжог всё моё тело. Последнее, что я увидел, прежде чем потерять сознание – как мои руки покрываются слоем льда…

* * *

Я лежал на спине. Неподалёку что-то булькало. Веки разомкнулись с трудом, в глазах плыло, но я смог различить, что потолок надо мной украшен древней мозаикой. Значит, я всё ещё был у магов воды. Бульканье сменилось шумом выходящего через клапан пара. Похоже, я находился в алхимической лаборатории. «Риордан?» – попытался позвать я, но вместо этого зашёлся кашлем. Когда приступ прошёл, надо мной нависала фигура алхимика.

— Хм… неплохо. Не думал, что ты так скоро придёшь в себя, – сказал он без особой радости, но и без злобы, – крепко Сатурас тебя приложил. Если бы не мантия, обморожение могло оказаться смертельным. Сердце, знаешь ли, не выдерживает заморозки. А так ты легко отделался – пострадала в основном кожа на руках и горло. Ещё немного досталось лёгким. Постарайся сильно не двигаться, дышать равномерно и не болтать. Микстуры, которые я тебе приготовил, обезболят и не дадут разрастись некротическим повреждениям. А скоро будет готова и мазь. Через пару дней будешь как новенький. Что-что, а уж обморожения я лечить умею, – последнюю фразу он произнёс с явной гордостью.