Книга Готика. Становление, страница 337 – Семён Нестеров

Лестер оглядел меня сочувствующим взглядом:

— Это верно, дружище. Выглядишь ты неважно. Чего стоят одни только подглазины. А покрасневшие глаза? Да с тебя можно резать статуэтку совы, символизирующую Спящего. Я провожу тебя. Но для начала, у меня есть идея, как тебе помочь.

— Боюсь даже представить, что ты мне предложишь.

— Ничего чрезвычайного. Я подготовлю тебе кальян.

— Нет-нет! Ни в коем случае, – запротестовал я.

— Да не переживай ты так, смеси в нём гораздо слабее даже «зелёного новичка». Вот увидишь – ничего с тобой не случится, а усталость как рукой снимет. Солнце только начало клониться к закату, ещё рано отправляться спать. Посидим, отдохнём немного, а потом, глядишь, подойдёт как раз и время сна. И не возражай – я угощаю, а от угощений отказываться невежливо.

— Белиар подери, Лестер, ты же знаешь, как я к этому отношусь.

— Не богохульствуй. Здесь не место упоминать никого их трёх богов. И не вредничай. По-твоему, настоечки на грибочках, что вы клепаете у себя в лаборатории, пить можно, а нормальное человеческое курево – это грешно? Забыл, как тебе от магического варева память отшибло? Возражения не принимаются – идём.

Лестер взял меня под руку и буквально потащил куда-то вглубь лагеря. Я был слишком усталым, чтобы противиться. Мы дошли до ровной дощатой площадки, на которой стоял кальян. Один из послушников сидел и курил, делая глубокие затяжки через идущий из колбы шланг. Сам кальян имел довольно странную форму, походил на три шара, уложенных друг на друга. Сверху в них была будто бы воткнута шпага с широкой дисковидной гардой. Присмотревшись поближе, я сообразил, что это всего лишь блюдце. Я никогда не интересовался устройством подобных аппаратов, зато Лестер, очевидно, знал их в совершенстве. Бесцеремонно прогнав сидящего послушника, мой друг приступил к промывке и перезаправке кальяна, при этом причитая:

— Ну кто же так обращается, сколько раз им говорить, что вещь хрупкая. Где этот прохиндей, что тут курил? – Лестер оглянулся по сторонам, но послушника уже и след простыл, – а чтоб его, – продолжил ругаться друг, – а трава? Ну что это такое вообще? Кто даёт болотнику разгореться? Он же должен медленно сохнуть, ну тлеть в крайнем случае… Недоумки! Пора запретить им подходить и на десять ярдов к курильням. Почему только Намиб меня не слушает.

В конце концов, работа была закончена и Лестер удовлетворённо затянулся. К этому времени я уже успел практически задремать, и потому голос друга застал меня врасплох:

— Эй! Ты что, заснул что ли?

— Я? Эм… Нет. Вовсе нет, – пробормотал я.

— Оно и видно, – кивнул Лестер, – бодр, как никогда. Давай, присаживайся, что стоишь как столб?

— Нет, спасибо, не надо.

— Ты что, собрался курить стоя? – удивился Лестер.

— Курить? Я не собираюсь курить эту дрянь, – возразил я, вспоминая что вообще происходит.

— Что? Нет, друг, с тобой определённо что-то не так. И в таком состоянии ты собирался говорить с Юберионом? Хвала Спящему, что он оказался занят.

— Просто…просто надо немного поспать, – сказал я, широко зевая.

Лестер опять взял инициативу в свои руки и усадил меня на доски настила.

— Не бойся, здесь чисто, – заверил он, – послушники после возвращения с болот снимают и ополаскивают тряпки, которыми защищают ноги от пиявок.