Книга Когти Тьмы, страница 159 – Семён Нестеров

— Руку! Отруби ему руку с мечом! — Голос Кхардимона прогремел в сознании Ворона, как набат, сметая оцепенение.

Инстинкт, отточенный в сотнях схваток, сработал быстрее мысли. Ворон рванулся в сторону, чувствуя, как леденящее дуновение смерти проносится в сантиметре от его шеи. Его собственный клинок, обычный, но смертоносный, мгновенно выскользнул из промасленных ножен, не испытывая ни малейшего сопротивления. В следующее мгновение он нанёс молниеносный диагональный взмах, целясь в костлявое запястье Радемеса, слегка потерявшего равновесие после промаха. И на этом битва могла бы завершиться.

Но демон в Когте Белиара считал иначе.

Из тёмного, прячущегося в странном маленьком черепе, сердца клинка вырвался сноп сконцентрированной молнии. Она не ударила в Ворона, но впиталась в его собственный меч, превратив сталь в проводник чудовищной энергии. Удар был не физическим, к которому он был готов, а подлым и магическим, всесокрушающим. Ворон ощутил, как адская судорога пронзает его руку, плечо, заполняет грудную клетку. Пальцы свело так, что кости затрещали, а кожа вспузырилась, но выпустить наэлектризованное оружие он не мог — оно будто приросло к ладони. Даже заизолированная кожей мракориса рукоять не спасла. Боль, острая и беспощадная, выжгла все мысли.

Его отбросило к стене, как щепку после удара дровосека. Спина с глухим стуком ударилась о камень, и на миг мир погас, растворившись в белой, звенящей пустоте. Он увидел себя со стороны — скомканное тело у стены, дымящуюся руку, беспомощно сжатую на рукояти меча. Его дух, вышибленный ударом, парил под потолком, безучастно наблюдая за разворачивающейся ниже драмой.

Скелет Радемеса не спешил. Он двигался к поверженному противнику медленно, почти церемонно, глазницы черепа источали фиолетовое пламя, а Коготь Тьмы в его руке тихо гудел, испуская такое же пробирающее дух свечение. Казалось, враг ждал подвоха, оружия последнего шанса или скрытой ловушки.

И не ошибся.

Тело Ворона — его тело — ещё лежало в неестественной позе, но пальцы вдруг дёрнулись. Потом согнулась в колене нога. И прежде чем призрак Радемеса успел сократить дистанцию, оно резко вскочило, игнорируя все полученные переломы. Движения были резкими, угловатыми, лишёнными привычной Ворону плавности — будто куклой управлял невидимый и нетерпеливый кукловод. Будто его тело стало таким же вместилищем духа, как и противостоящий ему скелет.

Но это было не начало нового раунда рукопашной схватки. Руки тела Ворона взметнулись в сложном, неестественном жесте, пальцы сплелись в древнюю, забытую всеми жившими форму. Из груди вырвался хриплый, нечеловеческий звук, скрежещущий на языке, которого сам Ворон не знал, но созвучные тем, которые сам произносил, активируя печать на вратах храма. Воздух в зале сгустился, задрожал, и между ладонями забился, рождаясь, сгусток иссиня-чёрного пламени.

Кхардимон не просто контролировал тело. Он творил магию. Самую настоящую, древнюю и смертоносную. И Ворон, беспомощный дух-наблюдатель, мог лишь смотреть, как его собственная плоть готовится выпустить в мир ту силу, которую он не мог даже осознать, не то, что контролировать.

Силясь прервать заклинание, Радемес, как будто ещё сильнее ускорился, выставил вперед меч, словно надеясь на его помощь, но повторной молнии не возникло. Словно мчащийся разъярённый носорог он вложил в свой отчаянный выпад всю силу. Никакого сложного фехтовального мастерства, никакой изысканности — самый простой колющий удар, который должен был или пронзить овладевшего чужим телом жреца насквозь, или же…