Книга Когти Тьмы, страница 145 – Семён Нестеров

Ворон читал слова, которые диктовал наставник. Нужные фразы словно всплывали из глубин памяти, ему не принадлежавшей. Чужой, гортанный язык лился с его губ легко и свободно, будто он знал его всегда. Он не молился — он приказывал, его голос был твёрд и полон властной силы. Братья каторжники, молчаливые помощники и соучастники, стояли поодаль, у входа, смотря на происходящее с животным страхом. Но золото и новое снаряжение, щедро обещанное за работу и молчание, удерживало их на месте.

Когда длинный кинжал из чёрного «обсидиана» коснулся груди пирата, Ворон почувствовал это. Не просто предсмертный хрип жертвы и не брызги тёплой крови. Это был… восторг. Тонкая, ледяная струйка чистой энергии, входящая в него через ритуальный клинок, наполняющая каждую клетку его тела. Мир вокруг померк, окрасившись в багровые, пульсирующие тона. Он уже не слышал крика пирата — лишь ликующий, многоголосый шёпот из иного мира, зовущий и манящий. Сила пульсировала в его жилах, пьяня и дурманя, она была слаще самого выдержанного вина, желаннее самой красивой женщины.

«Мало, — прошипел Кхардимон, и в его голосе слышалось то же опьянение. — Капля в море. Нужно больше. Сильнее. Их страх — наша пища. Их агония — лучший проводник силы, лучший подарок Белиару».

* * *

Люди из отряда Эстебана начали пропадать. Сначала поодиночке. «Съела тварь», «сорвался в ущелье», «утонул в болоте» — рапорты сыпались как из рога изобилия. Потом пропала целая группа, отправленная на разведку в каньон. Эстебан бушевал, обвиняя в нерадивости Торуса и его соратников, требуя больше людей, лучше снаряжение, больше власти для наведения порядка. Торусу и Бладвину было плевать. Они отправляли на подкрепление разведчикам только тех, кого считали бесполезными или слишком наглыми и неудобными. Райвен же больше не удостоил Эстебана своим вниманием, большую часть времени проводя в древних руинах, беря с собой только трёх неизменных телохранителей.

А потом один из тех самых троих избранных в пьяном угаре проболтался в таверне о «криках жертв» и «чёрном колдуне, что пьёт души». Слухи, обрастая невероятными подробностями, дошли до Торуса. Старый стражник, педантичный и осторожный, пришёл к Ворону с донесением о грязных сплетнях, подрывающих авторитет начальства.

Медлить было нельзя. Ворон действовал с холодной, выверенной жестокостью. Он вызвал всех троих братьев «на секретное задание» высшей важности, суля тройную долю золота. В том же зловещем храме, где пролилась кровь пирата, под сводами, помнящими древние шёпоты, пришло время и им расстаться с жизнью.

— Алтарь нужно очистить, сбросить избыток энергии. Пусть живой человек выступит в качестве «тряпки». — Голос Ворона прозвучал металлически ровно, без единой ноты волнения. — Это не опасно. Возьмите его, уложите на алтарь на минуту. — Он кивнул на самого крупного из троицы, Гарта.

Двое других, Ланс и Могр, недоумённо переглянулись, но алчность и привычка подчиняться заставили их поторопить брата. Гарт выругался, но не сопротивлялся и сам полез на камень, думая, что это какая-то странная часть подготовки ритуала.

В этот миг, когда они были отвлечены, Ворон двинулся. Это был не просто шаг, а стремительный, бесшумный бросок, при котором тело словно размылось в сплошную тень, еле видимую в полумраке пещеры. Меч, когда-то бывший грозой орков и служивший Шраму, одному из самых раздражающих Ворона рудных баронов, сверкнул не широким убийственным взмахом, а двумя короткими, точными ударами — молниеносные тычки, будто жалящие укусы змеи. Лезвие со свистом рассекло плоть и сухожилия выше коленей.