Книга Когти Тьмы, страница 123 – Семён Нестеров

Тишину в башне нарушало лишь шипение магической энергии, исходящей от растущего на полу рисунка. Ксардас погрузился в работу, его сознание уже скользило по невидимым нитям магии, протянутым к далёкому якорю, оставленному в подземелье. Пришло время воскресить не просто тело, но ценный инструмент.

Пусть в тиглях тревоги и боли сгорят,

Не время для тихой беседы.

Когда мир войною и дымом объят,

Без жертв не добиться победы.

Воздух в лаборатории замка в долине рудников был густым и едким, пахнущим дымом, кипящими травами и горькой пылью распылённых алхимических компонентов. Мильтен стирал со лба пот, оставляя грязный размазанный след. Его глаза горели от недосыпа и испарений различных органических кислот, а пальцы, исцарапанные и местами обожжённые, с трудом повиновались ему. Последние дни слились в один бесконечный, изматывающий кошмар. Даже правила техники безопасности на этом фоне отступали на второй план. Он уже нарушил практически все писаные и неписаные правила, начиная с того, что нельзя работать при таком сильном утомлении. Иногда его глаза попросту закрывались, и он отключался на несколько секунд, а может, даже минут, стоя облокотившись на стол.

Лорд Гаронд требовал невозможного. Бодрящие настойки для часовых, чтобы те не засыпали на постах. Зелья, ускоряющие реакцию — одна капля такого может быть ценою в жизнь в ближней схватке. Отвары, затягивающие быстрее раны, и густые, обжигающие припарки для ожогов от оркских зажигательных снарядов. И ничего, абсолютно ничего не удавалось запасти впрок. Проклятые волосатые варвары, этот бич Миртаны, не давали передышки ни на день. Постоянные наскоки, ночные попытки штурма, обстрелы огненными шарами их шаманов. Несколько отрядов разведчиков смогли вернуться, добыв ещё немного требуемых ингредиентов. К счастью, Мильтен знал места произрастания основных используемых в алхимии растений в Миннентале. Но далеко не все из них сейчас были доступны, а запасы, взятые с собой, и найденные в сохранившихся складах мастера Дамарока, подходили к концу. Скоро работа в лаборатории прекратится сама собой из-за отсутствия нужных компонент зелий. Но не сегодня.

Но работа без отдыха и в условиях дефицита, когда даже спирт приходилось делать самому, смастерив ещё один перегонный аппарат — ведь тот, что был, нужно было приберечь для более чистой работы, для финальных стадий перегонки, когда работа идёт уже с более качественным сырьём, не загрязнённым сивушными маслами. Это всё были небольшие сложности, которые он смог преодолеть. А самым страшным испытанием была попытка орков собрать метательную машину.

Орки даже не скрывали своих намерений, под прикрытием шаманов и арбалетчиков организовав на пределе полёта стрел осадный лагерь, в котором начали из привезённых частей собирать что-то вроде требушета. И это привело к тому, что до сих пор не давало покоя молодому, и никогда не участвовавшему до того в крупных сражениях магу. Картины той ночной вылазки, в которой ему пришлось стать центральным звеном, до сих пор стояли перед глазами Мильтена. Яркие и болезненные напоминания об ужасе войны, затмили даже ужас атаки драконов. При первом штурме всё произошло слишком быстро, не осталось времени на страх, он просто действовал, а затем, потеряв сознание, и вовсе забыл остроту случившегося — воспоминания сгладились, пережитое казалось дурным сном. Перед вылазкой же было время на подготовку. Время на то, чтобы осознать всё безумие их затеи, чтобы взглянуть со всем пониманием в лицо смерти. Юный чародей не был солдатом, не привык к такому. Уходя на охоту, он мог стать добычей зверя, живя в окружении каторжников он рисковал получить нож в спину, но это… это было совсем иным опытом. Ждать неминуемой битвы с превосходящим во всем противником, понимать, что собирающиеся рядом товарищи по оружию, в большинстве, скорее всего не вернутся, и что такая же участь вероятна и для тебя — это не то, с чем можно спокойно смириться. Но все добровольцы понимали, что выбора у них нет. Если бы гигантская катапульта была достроена, каменные ядра и зажигательные снаряды рано или поздно сравняли бы стены и здания внутри замка с землёй, а участь защитников была бы предрешена. Они могли пережить осаду, но не бомбёжку.