Книга Сталь и пепел, страница 37 – Дмитрий Ворон

Когда я вышел из барака, на небе ещё не было и намёка на рассвет. Воздух был холодным и сырым. У ворот, в тусклом свете факелов, уже собрались люди. Виган, в потёртой кольчуге поверх стёганого дублёна, с круглым щитом за спиной и мечом на поясе. С ним — двое. Один — тот самый Старый Ворон, сержант-разведчик, которого я видел в разговорах с Виганом. Сухой, как щепка, с лицом, изрезанным морщинами и шрамами, и теми самыми отсутствующими пальцами. Его глаза в темноте блестели, как у ночного хищника. Второй — молодой, коренастый солдат по прозвищу Камень, с бесстрастным лицом и тяжёлым алебардой в руках.

Виган увидел меня, кивнул.

— Вот и наш лесник. Ворон, Камень — это Лирэн. Глаза и уши на сегодня. Лирэн, это — Старый Ворон. Делай, что скажет. Камень — наша дубина, если что.

Ворон осмотрел меня быстрым, цепким взглядом, будто снимая мерку.

— Лесник, говоришь Виган? Ладно. Иди за мной. Шагай тихо. Ступай, как ставишь ногу на сухую ветку — услышишь. Услышишь — умрёшь. Понял?

— Понял, — ответил я тихо.

— Тогда пошли.

Ворота тихо скрипнули, и мы выскользнули в предрассветную тьму, оставив за спиной грязный, вонючий, но относительно безопасный лагерь. Впереди был лес. И тишина, в которой могло скрываться всё что угодно.

Я сделал глубокий вдох холодного, пахнущего хвоей и сырой землёй воздуха и шагнул вперёд, следом за согнутой фигурой Ворона. Мои глаза уже сканировали темноту, уши ловили каждый шорох.

Приказ был прост: смотреть и молчать.

Но внутри я добавил к нему свой, старый, армейский: выжить и выполнить задачу. Всё по протоколу.

Войдя в лес, я переключился. Не на «режим выживания новобранца». На «режим командира разведгруппы на задании». Весь накопленный за недели психологический мусор — унижения, боль, ярость — сжался в крошечный, холодный шар где-то в подкорке и перестал мешать. Осталось только восприятие, анализ и протокол.

Леса были другими. Не мои родные хвойные массивы с чётким подлеском. Здесь бушевала лиственная чащоба, перемешанная с какими-то незнакомыми, широколиственными породами. Деревья стояли плотно, их корни переплетались под ногами, покрытые толстым слоем прошлогодней листвы и гниющей древесины. Воздух был влажным, густым, пахло прелью, грибами и чем-то ещё — сладковатым и тяжёлым. Цивилизации не было и в помине. Только лес, поглощающий нас с головой уже через пятьдесят шагов.

Ворон двигался впереди, как призрак. Его стоптанные сапоги, казалось, не касались земли. Он не шёл по тропе — их здесь не было. Он выбирал путь по какому-то своему, нечитаемому для меня алгоритму: то обходил завалы из бурелома, то пролезал под упавшим стволом, то замирал на несколько секунд, лишь поворачивая голову, словно слушая сам лес. Я следовал за ним, стараясь точно повторять его движения, ставить ногу в его следы. Это было сложно — его шаг был короче, манера движения — иной. Но я концентрировался, заставляя тело подчиняться.

Виган шёл за мной, Камень замыкал. Они двигались увереннее, но тоже без лишнего шума. Это была не прогулка. Это была работа.

Мои глаза, отвыкшие от такой глубины зелени, первые десять минут просто пытались сфокусироваться. Потом начали работать. Я сканировал не только тропу Ворона, а всё вокруг, секторами, как меня учили.