Книга Либелломания: Зимара, страница 21 – Н. Мар

— Ты сказала, Деа придёт? — спросил он, и Деус почему-то сникла.

— Не твоё дело. Всё равно ни уколы, ни концентратор не помогут, пока организм этого не захочет. Мы только потратим лекарства впустую, а тут не на каждом углу аптечный киоск, ты в курсе? И антибиотики я тебе не дам, пока не увижу, что ты намерен выздороветь.

— Я намерен, — Бритц придал голосу максимальной, оскорблённой в лучших намерениях, твёрдости. — Деус, у меня дети в заложниках.

— Дерьмово. В смысле, дерьмово, что ты ещё и размножаешься. Они у Зимары?

— Нет. Но чем скорее мы выиграем, тем скорее я получу их назад.

— Скажи это мокроте в лёгких! Тебе нужна мотивация. Эмоция какая-нибудь… жизнеутверждающая.

— Страха за детей недостаточно?

Деус нахмурила лимонный лоб и потёрла виски, раздражаясь:

— Это паника, ты просто себя со стороны не видишь! Найди то, что поднимет тебя с постели, а не рассыплет вот как сейчас. Ненависть, злоба, не знаю… месть.

— Эй, Деус! — озабоченно воскликнул Зеппе и постучал пальцем по виску. — Деус, детка, шапка прохудилась! Вон — потекло!

Деус лихорадочно схватилась за помпон и, обнаружив, что он весь промок, метнулась на улицу. Дверь за ней смачно хлопнула, запустив в хибару клубы синего пара.

— Зачем ей вода в шапке? — удивился Нахель.

Он сидел насупленный, шлёпал себя по шее и ловил снежных блох, которых нахватался от песцов. Снаружи блох было не так-то просто отличить от обычных снежинок, но если снежинка не таяла уже пару часов, то скорее всего, уже присосалась и тянула тепло. Укус снежной блохи ощущался с непривычки как озноб. Зеппе бережно укладывал кислородный концентратор в ящик.

— Не вода, — буркнул он. — Лёд.

— А зачем?

— На спрос! Кто спросит, тому насосом засос.

Ясно, Зеппе ещё злился из-за того выпада. На бронзовом шлеме у старика болтались разнокалиберные провода и кабели с клеммами, зажимами, паяльными головками и магнитными тестерами для экспресс-диагностики приборов. Они подрагивали, когда Зеппе злился или нервничал, как сейчас.

В дверь снаружи заколотили. Это Деус вернулась, но Зеппе и ухом не повёл. А Деус тем временем перестала стучать и визжала, пинала, царапала обшивку. Сырок опять затявкал, Нахель подскочил с глоустером в лапище, чтобы открыть. Мало ли кто напал? Никогда Кайнорт не видел его таким решительным. Но Зеппе встал между ним и дверью, ничуть, кажется, не напуганный:

— Не надо.

— Там минус двадцать три! Не дело башковитую насмерть морозить! Отпирай!

— Откроешь — пожалеешь, — отрезал Зеппе.

— Да что здесь происходит⁈

— Она же не запирала… — сонно бормотал Бритц, но его будто не слышали.

На дверь навалились с разбегу. Раз, другой. И затихли. Сырок и Нахель переглянулись в недоумении. Спустя минуту в халупу как ни в чём не бывало ввалилась Деус, живая и здоровая.

— Поправила? — буднично бросил Зеппе. Он и не посмотрел в её сторону, продолжая паять какой-то механизм.

— Да!.. Ух… Напугала этих? Ну, ничего. Надо же, как не вовремя!

Кайнорт хотел буркнуть, что уж его-то она точно не напугала, но вместо этого захлебнулся на вдохе и зашёлся кашлем. Деус охлопывала иней с шубки. Из-за её спины показался Чивойт.

— Ме-е.

— Настырная зверюга! — погрозила ему кулаком Деус. — Ваша, что ли?

— Наша, — кивнул Нахель. — Бранианская безоаровая кошка.