Книга Либелломания: Зимара, страница 182 – Н. Мар

— Не понимать по-ибрионски, — отмахнулась она.

— Клянусь, я устрою его тебе немедленно, если не выправишь режим обеда и отдыха.

Пока имперские кибернетики под руководством искина Ри выуживали обрывочные данные Эйдена буквально построчно, всё шло замечательно. Это было как высыпать кусочки мозаики на пол и для начала повернуть их один за другим лицевой стороной. Благодаря тревожной бдительности Джура из-за писем с Зимары, безопасники ухватили за хвост исчезающий код. А по совету погибшего Умблькроуфа удалось добыть множество разнообразных следов императора взамен тех, что потёрлись в государственных базах.

Пёструю кучу цифровой мозаики разложили в каталоги по цвету и форме. Теперь Ри недоставало образца, по которому можно было воссоздать личность. Все прекрасно знали, как выглядел Эйден. Снаружи. Стабильно неотразимый и пугающий. Но с исчезновением цельных психических копий специалисты только разводили руками, теряясь в потёмках цифрового бездушия. Архивы первого конструктора Эйдена — Гервина Эммерхейса — заблокировала вдова профессора. Она наотрез отказала в доступе к архивам добровольно, а пока Джур добывал судебные решения, уничтожила данные. И неудивительно: ведь Эйден убил своего создателя.

Пазл из головоломных клочков оставался без сознания.

— Мы продвигаемся, это очевидно, — доложила Ри, затягивая тугой, как нервный узел, пучок на голове. — Но абсолютно не понимаем, чего не хватает.

— На этом этапе ты прекрасно справляешься, — похвалила её Самина.

— Робопсихологи недовольны сборкой. Им пока совсем не за что зацепиться. Дело в том, что я как инженер-кибернетик не обладаю тем, чего они ищут. Как я соберу то, о чём не имею представления? Есс Грекх говорит, что основные корреляты сознания все на месте, но толком не объясняет, что не так. Мы имитировали все механизмы и события, которыми сопровождается мышление человека. Но не работает — и всё тут. Ваше величество, этим должны заниматься исключительно люди. Те, кого вы называете безумными гениями, такие, каким был Гервин.

— Или Эйден. Но оба мертвы, и ты — лучшее, что у нас есть.

Последняя версия конвисферы личной помощницы Эйдена погибла в Бюро ЧИЗ, но она сохранялась перед каждым путешествием тщательнее хозяина. Её просто запустили как ни в чём не бывало. С одной стороны, никто лучше Ри не знал императора лично. И никто, кроме искинов, не мог ворочать такие массивы данных, оставаясь в своём уме. С другой, она была права. Не имея представления о самосознании ни одна конвисфера не могла узнать его, даже если бы её ткнули носом. На неё взвалили то, о чём спорили даже люди.

— Эйден превосходно справляется с элементарными заданиями искина на мышление и обучение, адаптируется к изменениям и применяет расхожие абстракции, — продолжала Ри и подкрепляла отчёт графиками, в которых Самина и Джур разбирали только цвет ломаных линий. — Но доктор Грекх требует от него воображение, волю, рефлексию, интуицию. То, что, по его словам, и отличает человека от машины. Всё, что доступно искину только в теории. Не говоря уже о юморе, сарказме, иронии. Что для меня, что для Эйдена, это только пустые слова, ваше величество. Перед нами по-прежнему лишь имитация разумного поведения, — подытожила она и поспешила уточнить. — По словам Есса Грекха, разумеется. Мне недоступно заметить разницу.