Книга Либелломания: Зимара, страница 174 – Н. Мар

Царевна осталась одна в башне. Она так соскучилась по дому, что сразу же принялась плести новую паутину, чтобы перебраться через пропасть. Но из-за тоски по Герою Царевна была небрежна, пальцы её не слушались, и на середине пути мост оборвался. Но Царевна не погибла, потому что в пропасти лежало раненое Чудовище, и она упала прямо ему на спину.

На дне, усеянном костьми и доспехами, Царевна нашла Героя, который тоже спасся в точности как она. Но никто из троих не знал, как теперь попасть наверх. Скала была скользкая от влаги и водорослей, паутина к ней не цеплялась. Крылья Чудовища, и без того дырявые, искромсали ржавые мечи его старых противников, которые отомстили ему с того света. Тогда Чудовище пообещало вынести Царевну и Героя наверх, если те залатают его крылья.

Царевна принялась собирать куски его кожи и сшивать при помощи меча Героя и своей паутины. Но когда она закончила, оказалось, что несколько кусков так сильно изорвались, что рассыпались в руках. Кожи, собранной на дне, не хватило. Чудовище попробовало взлететь со шчерами на спине — но преодолело только треть пути. Они вернулись на дно. Царевна посмотрела на Героя. Но он был такой красивый и светлый, и доблестный, что ей стало жаль его ранить. Тогда она стала срезать кожу с себя и латать крылья Чудовища. И когда на Царевне уже совсем не осталось кожи, Чудовище снова попыталось взлететь. Но в этот раз преодолело только две трети пути наверх. Царевна скрепя сердце обратилась к Герою:

— Дай мне чуть-чуть своей кожи, — взмолилась она.

— Нет, посмотри на себя, — отшатнулся Герой. — Под человеческой кожей у тебя блестит чешуя. На месте короны обнажились рога, а там, где был шлейф, змеится хвост. Пусть лучше мы умрём здесь, чем я пущу в наш мир вас двоих!

Тогда Чудовище одним ударом убило Героя. А Царевна срезала кожу с его лица.

Этой кожи как раз хватило, чтобы залатать последнюю прореху в крыльях, и они улетели вдвоём.

Их прозвали Царевище. И ни один Герой с тех пор не мог их одолеть.

— Эмбер, ну вот, ты плачешь, детка…

Солнце прикатилось к морю и, обмакнув личико, задержалось на минуту и нырнуло целиком. Эффект особого прохождения перигелия слабел с приходом весны. Огни отшельфа со стороны кладбища казались чудесным созвездием. Кунабулоптеры сворачивали культиваторы и возвращались на ферму. Напоследок я позвала цифровой призрак Чиджи, чтобы и ему пожелать спокойной ночи. Брат появился в пижаме, и я погладила его по невесомому плечу.

— А чего у тебя туфли разные? — удивился Чиджи, нейросети которого мы с Пенелопой посвятили кучу времени. — Одна чёрная, вторая змеиная.

— А я Царевище!

— О, кстати. Сюда какой-то мужик приходил. Тебя спрашивал.

— Да ты что. Давно?

— Сегодня утром. С такими чёрными-пречёрными волосами, ну или почти чёрными, не помню. Наверно, маг, — предположил Чиджи. — Он вызвал меня одного, потому что мама с папой же заблокированы для чужих.

— Магнум Джио?

— Нет, другой. Магнума я видел раньше. Этот… Я даже немножко его испугался.

Воображение первым делом подкинуло образ Берграя Инфера. Но его боялась я, а не Чиджи. Инфер, синеглазый королевич, на первый взгляд вызывал какое угодно чувство, кроме страха. И Кай (я сжала алмаз крепче) обещал, что Берграй меня больше не обидит, а это значило, что Инфер мертвее мёртвого. Я отёрла пот со лба и переспросила: