Книга Либелломания: Зимара, страница 143 – Н. Мар

— Это кто?

— А, это Альда Хокс, — отмахнулся Бритц, — сделала выбор и обнаружила, что больно убивать, когда любишь, даже если уверен, что иначе убьют тебя.

Я спросила:

— Ты стоял перед этим выбором у кофейни, когда убрал каблук?

Кайнорт кивнул.

— Эмбер, помнишь, я обещал, что у нас дома больше не будет сражений? Я тебя обманул, ангел. Будет новая война, и её придётся вести прямо на Урьюи. Пять лет терпения, два года надежды — и эзеров снова натравят на шчеров и друг на друга. И не будет империи, чтобы вмешаться.

— Дерьмо, — сказал Нахель. — Что же делать?

Бежать или прятаться?

— Не знаю, — признался Бритц.

Мы решили перебраться в гломериду Хокс. Выйдя в залитый кровью переход из крыла в крыло, Кайнорт подобрал голову Йолы — отсечённую рвано, неряшливо — и швырнул в окно. Меня даже не успело стошнить. Альда валялась здесь же: мёртвая, поперёк шмеля с керамбитом в руке. Кай приказал Нахелю собрать её кишки в нутро по возможности целиком, связать и унести в гломериду, пока не сплёлся кокон инкарнации. Красные нити уже проклюнулись кое-где, но тело ещё можно было тащить без пиетета. Полосатая Стерва, разъяснил Кай, пришлась бы кстати на грядущей войне-всех-со-всеми. Но мне показалось, он её просто пожалел. В коридоре сквозило так, что трупное окоченение рисковало вот-вот обернуться глубокой заморозкой.

Вульгарные шасси гломериды Хокс цеплялись за глину. Нахель, бесцеремонно цапнув дохлую Альду за стриженые волосы, приложил её глаз к замку, и мы оказались внутри. Мостик был задрапирован шелками златопрядов, от безвкусных узоров на которых по телу Бритца прокатилась судорога.

Сивер — робот, пилот, адъютант и просто умница — смахивал алмазную пыль с клоша, который венчал трёхэтажную бульонницу. Поглощённый полымясом экспложабы, робот не насторожился, когда клинкет тихонько шаркнул. И Нахель застал Сивера врасплох. Пилот отправился к Альде в грузовой отсек с непрерывной принудительной антигравитацией, а его голова отдыхала на мостике. С ней беседовал Зеппе (он заглянул, чтобы попрощаться).

Мы с детьми отправились на поиски нормальной еды. И крови. Я бы их и своей напоила, но идти на жертвы не пришлось: в камбузе Альды Хокс стоял высоченный рефрижератор с кровью на любой вкус. Через минуту Миаш и Юфи напоминали счастливых вурдалаков. Они впивали зубки в сырое и жареное мясо и поливали его из баночек кровяным соусом. Потом я устроила их спать в каюте Альды, небезосновательно сочтя её здесь самой безопасной, но на всякий случай обойдя сперва все помещения гломериды. Я стала похожа на пчелиную матку, встревоженную и хлопотливую. Но облегчения не наступало. Моё счастье травили мысли о войне.

Из Кайнорта едва удавалось вытянуть слово: я видела, как он, сжав зубы, погружался в мрачные перспективы Урьюи. Нам хотелось домой. Но опасно было возвращаться всем вместе. Будь я одна, мне и в голову бы не пришло засесть в глухомани и просто ждать, пока Бритц опять в одиночку бросается на защиту нашего мира. У войны всех со всеми, как её нарёк Кай, не осталось надежды на хороший конец. Я была счастлива принять любой исход вместе с ним. Рядом. Но Миаш и Юфи нуждались в матери и в безопасном месте. Лёгкие горели, когда я понимала, что придётся с ума сходить, прячась где-нибудь в чёртовом укромном райском уголке, в сотнях световых лет от Бритца. Эта безнадёга была до одури тягостна и противна. Разумеется, Кай уходил бы от прямого ответа до тех пор, пока возражать стало бы уже бессмысленно, но я знала, что он не способен бежать. За Урьюи он был готов отдать всего себя целиком. Даже понимая, что против такого противника, как варварская армия фалайнов, кситов и всех, кто ненавидел и желал империю, ни шчерам, ни эзерам не выстоять. Над нами болталось лезвие гильотины: Урьюи — пожалуй, самый прекрасный мирок в известной вселенной — отдадут пернатым дельфинам. Это означало рабство, рудники на астероидах, ссылки для неугодных и несогласных.