Онлайн книга «Либелломания: Зимара»
|
Когда только я успела свыкнуться с рабской власяницей? Ошалелые митохондрии, бомбардированные диануклидами, выталкивали диастимагию, как гейзеры. Но она не могла покинуть тело. Меня трясло до мозга костей. Диаблокатор искрил, жёг кожу на горле. Я пришла в ужас от страха, что сейчас мне оторвёт голову, но диаблокатор потихоньку сдавался. Он продолжал отталкивать большую часть диастиминов, но жорвелы заскользили в луже, а две твари, подобравшиеся ближе всех, провалились под снег. Мне удалось запечатать их ледяными пробками, как джиннов. Кровь пошла носом, закапало из ушей, ресницы заклеили вязкие слёзы. Не найдя нормального выхода, диастимины то лупили в диаблокатор, и тогда он бил меня искрами, то силились вернуться в митохондрии и атаковали тело. В этот раз их было так много, их выжали сразу все… Они больно толкались внутри меня, как в час пик. Я фонтанировала эссенцией силы, но совершенно не контролировала этот бестолковый процесс. Зяблый жорвел плевался кислотой и паутиной мне в ботинки. А по сиреневому небу прокатилась… …шлюпка, на которой улетели Зеппе и Ка-Пча. Они добрались! Жорвелы бросили меня и стали подпрыгивать, вытягивая слизистые щупальца, чтобы сбить шлюпку. Одному удалось, и шлюпка сдала резко вниз… и вверх. Ка-Пча был хорошим пилотом. Щупальце обожгла турбина, и жорвел шмякнулся на берег со звуком гигантского мокрого сапога. Тогда он встряхнулся и покатился ко мне. Я напряглась из последних сил и подняла снег. Он тряхнул весь берег и жорвела, как блоху на покрывале. Тварь, не удержавшись, полетела в шторм. Остатки семейства полупауков-полуслизней катались там и сям и не давали шлюпке приземлиться. А я валялась. Просто валялась, раскинув руки. Тогда от шлюпки отделилась чёрная тень. Замелькала между щупальцами, увернулась раз, другой и третий. И упала на меня, как неясыть на дичь. Над нами нависла пасть жорвела, полная слизи и паутины. Я думала, что уже не смогу, но рывком диастимагии послала гадине ледяную оплеуху, и жорвел не успел сожрать Бритца. — Давай как обычно, Эмбер, — пропустил руки мне под спину. — Хватайся! Эмбер, держись! — Не могу… Он больше ничего не спросил. Я почувствовала ласки колючего воздуха. Наверное, мы летели. Удар запустил Кайнорта в кувырок… …он выронил меня… …и поймал у земли. От страха я очнулась немного. Опухший от кровотечения нос опять задышал от адреналина. Кайнорт попытался догнать шлюпку, которая ещё боролась с припёком из щупальца, но потом развернулся прочь от озера и юркнул под купол из нохтских витражей. Он протолкнул меня первой в разбитое окно, а сам, получив щупальцем по спине, вломился следом. В пролом тотчас полез жорвел, его отпихнул другой, но ни стекло не поддалось, ни твари не втиснулись. Я дышала, как зачуханный паровоз. Строение казалось просторнее внутри, чем снаружи. Блистали фасеты цветного витража, будто мы ворвались в циклопический глаз стрекозы. Я поднималась на корточки и смахивала с лица какую-то бумагу, сор и пепел. Жорвелы впятером ползали по куполу и уже счистили с него весь снег. Из-за этого вокруг прояснилось. И я поняла, что мы попали в древний зимний сад. Это не бумага шуршала на полу, а сухие листья осыпались с мёртвых растений. Тут были покрытые инеем плодовые деревья и цветы, в которых слабо угадывались былые цвет и форма. Большинство растений стали коричневыми, серыми, чёрными мумиями, другие казались выцветшими посмертными голографиями самих себя. На каждом лепестке, шипе, почке сверкала изморозь. |