Книга Либелломания, страница 67 – Н. Мар

— А это, дети, экспериментальный мясной цех, — объявил он. — Ничего не трогать! Как вам уже известно, насекомые запретили нам питаться им подобными, но кто из вас не любит жареные ляжки кузнечиков или канапе с личинкой?

Шчерята дружно загалдели, наперебой перечисляя, чьи крылышки и хвостики они ещё любят погрызть. Экскурсовод показал им ряд здоровенных приборов:

— Здесь мы производим искусственное мясо насекомых. Это матрицы из натянутых волокон паутинного шёлка, они поступают в пищевой биопринтер. А вот сюда — я сказал, руки убрали! — помещается клеточная культура.

— От живых насекомых?

— Да, но мы берём совсем чуть-чуть стволовых клеток, насекомому это абсолютно ничего не стоит. Добавляем необходимые белки и микроэлементы, обогащаем витаминами, убираем лишние жиры… — перечислял шчер и показывал капсулы с разноцветным содержимым. — Принтер наращивает клетки на матрицу, которая имитирует структуру мяса — и стейк готов.

— А целиком он саранчу напечатает?

— И целиком тоже. Подойдите к рефрижераторам: здесь у нас искусственно выращенные тараканы, а тут — ваши излюбленные сверчки. К сожалению, много в город мы их продавать не можем. Едим сами.

— Почему?

— Насекомые не едят насекомых, — напомнил экскурсовод.

— Глядите! — воскликнула девочка в самом широком халате.

Шчер удивлённо вскинул брови. В большом рефрижераторе в криогель была утоплена чёрная стрекоза. Такая огромная, что крылья едва умещались за стеклом.

— А это… Похоже, какая-то новая шутка наших лаборантов. Разумеется, такие особи нежизнеспособны и ничего не чувствуют. Это просто мясо в форме стрекозы. Я вам покажу.

Шчер распахнул рефрижератор, погрузил руки в криогель и достал гибкий чёрный хвост. Вооружившись кулинарными щипцами, он отрезал кончик, а хвост вернул в криогель и захлопнул дверцу.

— Кому либеллулу во фритюре? — весело объявил шчер и опустил хвост в кипящее масло. Запахло изумительно и аппетитно. Дети толкались рядом, каждому хотелось попробовать либеллулу. Через пять минут от кончика хвоста не осталось и следа. Шчерята облизывали масленые пальцы.

— А теперь — хотите взглянуть на акридарий саранчи-мутанта? У наших бройлеров по восемь аппетитных ляжек, — похвастался экскурсовод. — Когда приходит время, мы отрезаем лишние, не убивая саранчу. И отпускаем её на волю.

— Я! Я! Мы хотим в акридарий!

Свет погас, дверь хлопнула. Широкий рефрижератор открылся изнутри. Из ядовито-зелёного геля выпала трёхметровая стрекоза и полуобернулась Кайнортом. Он катался по полу под чаном с кипящим маслом, хватаясь за объеденный хвост и жалея, что отбросил первую мысль: перерезать вошедших к чёртовой матери. Но почему-то холодильный гель показался остроумнее. Когда боль поутихла, он полежал ещё на полу, чтобы отойти от холода.

Он нашёл репозиторий в следующем зале. В загонах, клетях, мешках что-то урчало, рычало, мычало. Кайнорт видел фламморигам только на изображениях со спутника. Гигантских самовоспламеняющихся деревьев, похожих на шагающие костры. Как выглядел детёныш? Бритц потрогал все закрытые шкафы, огнеупорные на вид, и дёрнул ручку ящика, дверца которого показалась тёплой. Завыла сирена. Эзер взлетел под потолок, и в зал ворвалась охрана. Четыре сольпуги и фрин ползли по стенам и окружали нарушителя. Тот попытался прорваться к выходу, но сольпуги набросили ловчую сеть из липкой паутины. Кайнорт увяз. Фрин крючковатыми педипальпами катал его по полу, пакуя в паутину слой за слоем.