Книга Либелломания, страница 41 – Н. Мар

— Господин Жуайнифер… — Бритц говорил спокойно и примирительно, как и подобает с высокопоставленными параноиками. — Посылка не пойми с чем, из ниоткуда. Абб Кут может быть в астробаре, в желудке у жорвела. В запое. Вы приплетаете Зимару только потому, что стесняетесь прошлого. Я уверен, в биографии Кута было кое-что похуже охоты на маньяков. Он ведёт довольно беспорядочную жизнь.

— Вы правы, он эксцентричный авантюрист, каких поискать. Сподвиг меня на вылазку к Острову-с-Приветом, за игниевым пеплом. Хотел продавать его как панацею среди дикарей. Может, правда улетел куда-нибудь… Но я хочу убедиться, что его пропажа не связана с Зимарой. Посылка эта… неспроста.

Бритц чувствовал настырные щупальца интересного дела, эти липучие присоски головоломок и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь умел им противостоять.

— Не буду врать, я страшно скучаю по перквизиции, — признался он. — Ещё вчера взялся бы за дело, хотя бы из солидарности с клубом. Я и Вам симпатизирую за острый ум и потрясающую фантазию. Но у моих детей на носу первая линька. А это значит, им скоро понадобится кровь, и они вернутся из алливейского пансиона. Мне некогда ввязываться в тайные расследования.

— Позвольте хотя бы оставить шкатулку у вас? Вдруг передумаете?

— Заберите. Нет. Не передумаю.

Жуайнифер с тяжёлым вздохом поднялся, покрутил плечами и шеей, которые не хрустели больше. Он забрал шкатулку, но обернулся у двери:

— А эта… она же андроид?

— Это Ингла. Бранианский секс-бот на списании.

— И как, хороша в этом деле?

— На пять из десяти, — живо улыбнулся Бритц, закрывая за ним.

Прошла минута в тишине. А потом вошёл Нахель и с ним бранианская кошка. Пшолл держал в руках шкатулку лидмейстера:

— На пороге у тебя валялась, твоя?

— Нахель ты подбираешь с пола коробки? — отругал его Бритц. — А если там бомба?

— А если там деньги?

Кайнорт принялся заваривать новую ромашку, уже себе. Чивойт поточил копытца о кресло, забрался в него, стал линять и вылизывать себе бороду. Нахель развалился на диване со шкатулкой в руках. Они с Кайнортом уже года полтора были не разлей вода. Жук-плавунец заходил в кабинет как к себе домой, звал Бритца на «ты», а Ингла старательно мяла его плечи. Среди суперспособностей Кайнорта были закадычные друзья и товарищи, которые непостижимым образом заводились у него сами собой, невзирая на обстоятельства места, времени и действия. Он поведал Нахелю печали лидмейстера, и жук предложил дать осколки камушков Ингле.

— У неё же в пальчиках ультразвук, рентген и прочая, и прочая…

— Хм, — сказал Кайнорт. — Ингла, подойди.

Он дал ей камни. Ингла провела ладонью по осколкам. Потом вернулась к самому крупному и задержалась на нём.

— Здесь чип, я чувствую токи, — сказала она и лизнула камень. А потом запихала в рот и стала катать от щеки к щеке, глядя в потолок. При этом у неё вибрировал язык. — Вокрух цыпа хто-то мяфкое. Неофнорофное. А снаруфи камень. Беф профлойки вохдуха, беф треффин.

— Неоднородное, мягкое. Хм, — повторил Бритц.

— Не могу опрефелить, хто именно. Мофет, фряфка. Я фюфтвую волокна.

— Фряфка?

— Ф-р-я-ф-к-а. Фряфка, ткань. Или нет, влафное. Мармелаф. Не жнаю. Маво данных. Нифкий жаряд бафареи.

Она вынула камень из-за щеки, вернула в шкатулку и удалилась заряжаться до утра.