Книга Либеллофобия, страница 75 – Н. Мар

— Но мне некуда деваться, Баушка Мац. Волкаш… у меня больше никого нет. Ни одного знакомого на Кармине! Ну куда я пойду?

— К эзерам, — сказал Волкаш.

— Что?.. Что⁈ Нет.

Термос, так и не открытый, покатился с моих коленей на пол. Поверить не могла, что они это всерьёз. Хуже, чем побираться в пустоши, было только сдаться насекомым. Мац теребила грузные, угловатые оловянные бусы тентаклем с нанизанными широкими браслетами. Её циклопическая бижутерия создавала образ древней ведьмы. Колдуньи, которая когда-то была богиней.

— Объясни ей на вашем, на октавиаре.

Я глядела на Волкаша из-под спутанных волос, по привычке искоса, стараясь не светить правой стороной лица, где шрамы сильней припухли. И не могла представить, каким таким волшебным аргументом атаман повернёт мой мир. Заставит по своей воле пойти к врагам. Нет и нет.

— Ты способна на большее, чем лазать по истуканам и давить брысок, Ула, — устало начал Волкаш, и мне показалось, он правда так думал. — Драить землярок, добывать лёд и шпынять Чпуха много ума не требует. Ты можешь принести настоящую пользу сопротивлению: стать нашим агентом у Хокс и Бритца.

— Я не умею шпионить! Да им же там не по одной сотне лет, меня раскусят, как только рот открою.

— Мы научим, что говорить, как держаться. Легенда уже готова. Да и язык ты вроде знаешь.

— Плохо знаю. Я испугаюсь и подведу! А если пытать будут? Волкаш, я не умею терпеть боль, я же вас всех с потрохами…

— «Я, я, я!» — передразнила Мац. — Раз уж ты такая одиночка, Ула, подумай хоть вот о чём: эзеры разрушили тебя. Да это же теперь дело чести — отомстить. Или нет у тебя гордости? Или чести не имут дочери шчеров? Отправляйся к эзерам. Они не убьют здоровую, ладную девчонку: Хокс нужны рабы, а Бритцу — стакан крови в день. Грейся у их огня. Ешь их харчи. Пей за их счёт. А когда подадим знак — захлопнешь ловушку! Что может быть слаще?

А я уж было успокоилась, что нашла здесь новый дом. Новых друзей. Мне ведь совсем немногого хотелось: лишь бы спать, не трясясь от холода, да знать, что назавтра с голоду не издохну.

— Да не планировала я мстить, Баушка Мац. Кому, этим чудищам? Легче с бурей поквитаться, чем с ними. Нет, я боюсь! Нет у меня ни чести, ни гордости. Есть только коротенькая жизнь, и та одна.

— Подумай пару дней, — терпеливо и необычайно мягко сказал Волкаш. — С твоей помощью мы не только выбьем эзеров с Кармина, но и прихлопнем двух маршалов одним махом.

— Нет! — я рыдала, размазывая пыль по шрамам, и протягивала руки к древней богине в оловянных бусах. — Я останусь с вами, горшки буду мыть, землярок вылизывать! Болото выпью, если прикажете, но не пойду к насекомым!

— Ладно. Ладно, ладно… — забормотала Баушка Мац, узловатыми тентаклями отдирая мои пальцы от своих браслетов и юбок. — Иди, иди.

Разбитая, растрёпанная, еле ноги унесла из трейлера. Кинулась в свою землярку, нырнула в тряпьё, которое девятый день было мне постелью, и забилась в угол. Со стены напротив, как нарочно, глядело зеркало. И как только оно не треснуло, отражая меня изо дня в день? Ощипанные по плечи волосы и синие вены под шелушащейся зеленоватой кожей. Растресканные от долгой жажды губы. Воспалённые пылью глаза с лиловыми мешками и забитые пеплом ресницы. Острые кости на запястьях и ключицах, как у недельного покойника. Всё это ещё можно было вынести.