Книга Либеллофобия, страница 49 – Н. Мар

— Лезь, дура! Чтоб он не зря погиб! Лезь!

А я не могу. Коридор выбрасывает стрекозу нам навстречу. Она надламывает крыло и оборачивается серой смертью. Эзер видит меня, окликает сколопендру на бегу. Тормозит и стаскивает её с Чиджи. Но та кидается опять.

Тогда — выстрел… Сколопендра тлеет кверху лапами.

Чиджи… Целый коридор крови. Его губы просят: «Мама».

Пощёчина от Хлой. Ещё. Вторую я уже чувствую.

— Уходи! — майор силком пихает меня в щель, а вторая сколопендра по приказу эзера припускает к шлюзу.

В шальном тумане я лезу в щель, толкаюсь и отбрасываю камни. Последнее, что вижу, обернувшись, — Кайнорт Бритц опять режет горло.

Больше не смотрю. Но уверена: следом он режет ещё одно. Шлюз клинит из-за гравия. Эзеру ни за что не пролезть. Слышу только цокот сколопендры и шорох её лап по дюне. Ближе, ближе. Снаружи холодно, но озноб придаёт сил.

Я превращаюсь в чёрную вдову и рву, рву вперёд. Я бегу в пустыню одна.

В коридоре мигал красный. С потолка упал колючий ящер и обернулся Ёрлем. Он глядел из-под бурого капюшона, как Бритц возвращается от шлюза.

— Упустил, — сказал эзер.

— Да уж видел!

Кайнорт уловил укоризну в интонации Ёрля:

— Что?

Старик плюнул на пол, прямо в кровь:

— Она сбежала, пока ты резал мальчишку.

— Я слишком поздно её заметил.

— Из-за него! Кай, вот зачем?..

— Что — зачем? — отуплённо и глухо переспросил Бритц.

— Я видел, как ты полоснул ему по горлу! Что он тебе сделал? Подвернулся под руку?

Глазницы черепа Бритца вспыхнули белым и погасли.

— Подвернулся под руку, Ёрль, — бесстрастно кивнул он. — Я же ни дня не могу прожить, чтобы не убить ребёнка. Я же и шагу не могу ступить, если под ногами нет крови.

Лампа погасла и не включалась дольше обычного, но потом опять замигала.

— Всё, что ты плёл про себя там, в овраге… — Ёрль плюнул опять. — Вот чего оно стоит. Это Чиджи Лау! Поздравляю: ты уничтожил свои козыри.

— Чуйка поймает Эмбер.

— Как⁈ Мы даже не знаем её лица, на ней же респиратор по самые уши!

— Чуйке не нужен портрет, она ищет по запаху. Не забывай, Нюсс щёлкнул девчонку, а значит, с каждым днём она будет слабеть. Все белки вывернулись наизнанку. Её тело не примет пищу. Уитмас Лау не захочет такой смерти для дочери. Когда я притащу её, полудохлую, и брошу ему в ноги — он отдаст всё за обратный щелчок.

— А если Эмбер умрёт раньше, чем её поймают?

Бритц снял маску и потёр переносицу, сосредоточиваясь.

— Значит, ей повезёт. А миллиарду пауков — нет. Побег Эмбер Лау — моя вина, и его последствия — только моя забота. Не дёргайся. И меня не дёргай.

Он поднял на руки тело мальчика, чтобы отнести в бойлерную.

— Уитмас поверит, что дочь ещё жива? — крикнул Ёрль вдогонку.

— Поверит. Потому что хочет верить.

Ёрль стоял в чёрной луже. На самом деле красной, но в аварийном свете тёмной, как нефть. Он подумал, что у Кайнорта Бритца, должно быть, особое зрение. Кровь убитых давно залила ему глаза, и он смотрит на мир сквозь красные фильтры. И кровь для него теперь — лишь чёрный битум. И всё, что он говорил ему там, в пустыне… О страхе и рефлексии — одномоментное прозрение. Не больше.

Через час оставшихся в живых обитателей бункера погрузили в воланеры. На Уитмаса Лау нацепили ошейник и отправили в стеклянную пирамиду, в кратер рядом с лагерем эзеров. Там они устроили тюрьму — эквилибринт. Как только Эмбер удалось выскочить из бойлерной, силы зеркального паука иссякли. А после того, как Бритц принёс тело Чиджи, атташе провалился в глубокую прострацию и позволил вести себя, грузить, как безвольную куклу.