Книга Либеллофобия, страница 169 – Н. Мар

Кто-то отпер каюту.

В самом деле, кто бы это мог быть, кроме хозяина? Мигом, в два прыжка, я оказалась у постели Бритца и спрятала нейтрокль под подушку. Спонтанный план — самый верный. Отскочила от софы, и он вошёл. Ещё не оправился от яда. Ещё тёмные круги на белом, как свет, лице. Ещё чёрные вены над краешком воротника.

— Я ведь дал тебе шанс никогда больше со мной не пересекаться, — и хрипотца в дымчатом голосе.

— Мы перпендикулярные прямые, Кай. Чтобы никогда больше не пересекаться, нужно встретиться в одной точке.

Он бросил куртку на кресло, не глядя, и подошёл ко мне. Тыльной стороной кисти провёл по моему комбезу снизу вверх от бедра к плечу. Тихонько, внимательно наклоняя голову. Но я пришла без белья, как положено ши, и пальцы скользнули будто по голой коже. Эзер дышал ровно. А я и не заметила, как отразила движение его взгляда и даже взмах ресниц.

— Чего ты боишься? — спросил он, прижимая пальцы к моему сердцу.

— Что ты сейчас уйдёшь.

Это была правда. И если бы пришлось держать пари, поставила бы на то, что меня вышвырнут. Кайнорт отступил к выходу. Пока он брался за клинкет, белая рубашка натянулась на плечах, обхватывая спину безупречными швами. Я почувствовала себя вандалом, уничтожающим древний артефакт. Но знала наперёд: если уйдёт… я брошу нейтрокль ему вслед.

Добрый герой выпроводил бы девчонку вон. Злодей просто заблокировал нас изнутри. Он повернулся ко мне, убирая руки за спину и прислоняясь к замку:

— Пересечёмся? — и улыбнулся. Без вызова или иронии. Без подозрений. Не с приглашением поиграть, а с пожеланием всего хорошего.

Лучи переборок позади Кайнорта напоминали паутину. Не уверена только, был ли он её жертвой или охотником в засаде. Я подошла и встала ближе, чем думала, что смогу. Кайнорт потянул за ткань, и комбинезон соскользнул с груди, но задержался между нашими бёдрами. Шесть чёрных лап распластались по клинкету, но их шипы расцарапали только металл. Тёплые пальцы согрели мне спину и забрались в волосы… Губы целовали шею, проделывали путь от ключиц к подбородку, бросая меня задыхаться между влажным языком и горячим дыханием. Чёрные ресницы щекотали за ухом.

Всё получалось совершенно неправильно. Бритц должен был опротиветь мне в ту минуту. Пугать и отталкивать. Кусать или царапать, хватать и мять, рычать, как животное, теряя облик аристократа. Не могло в его губах, руках быть столько нежности. Он поцеловал каждый шрам. Каждой царапине досталось ласки. Нельзя со мной так! Будто знал, что всё на свете в последний раз. Комбинезон упал на пол. Я уронила руку на клинкет и толкнулась назад, позволяя его губам спуститься по шее к моей груди. Импульс от горошинки соска к животу бил током изнутри. Пусть. Пусть мне побудет хорошо. Он всё равно уже мертвец. Пусть нежит: так не будет продолжаться долго, в один момент Кайнорт сделает мне больно, как всякий хищный эзер. Оставит синяки и новые шрамы на память. А я не буду их сводить.

В белой дымке чёрные лапы сцапали крепко, но бережно. Крылья оттолкнули нас от двери. Не отрывая губ от краешка моего рта, где пролегала опасная граница рефлекса, Кайнорт взмыл вверх. Лапы припечатали меня навзничь к потолку. Хвост помогал эзеру двигаться и балансировать, пока его человеческая половина сбрасывала вниз одежду. Хитин и жаркая кожа. Гравитация тянула меня к эзеру. Только гравитация, Эмбер, слышишь? Страх высоты заставил обнять. Только страх, запомни, Эмбер! В долгом ожидании боли я сжала зубами его плечо. Дыхание Кайнорта сбилось. Только на долю секунды, но этого должно было хватить. Мне хотелось вывести его из себя. Страсть положит конец притворству, и эзер начнёт терзать меня шипами, клыками. Иначе зачем ещё мне качаться в такт его рукам, забираться ему в волосы, водить зубами вдоль нижней челюсти, едва прикусывая. Всё, чтобы он потерял контроль, да? Ведь я хотела убить зверя, но не любовника. Движения стали резче, хватка крепчала. Хвост бил по потолку, сыпались книги. Кожа на животах увлажнилась, предчувствуя. Кайнорт натянул мне волосы на затылке, уверенно вошёл и замер, контролируя жаркий выдох. От его вторжения я инстинктивно сжала бёдра, но последовал новый фокус: