Книга Либеллофобия, страница 135 – Н. Мар

Некуда деваться. «Это всё равно случится, — твердил здравый смысл. — Это уже происходит, а завтра — свобода». Может быть, тело и стало ватным, вялым, но сознание кричало от ужаса. Я не могла с ним справиться, как с истеричным ребёнком, впавшим в исступление на прививке: ни логикой, ни разумом, ни уговорами, ни кнутом, ни пряником.

Я не хочу.

Исчезнуть бы. Или потерять сознание. Исчезнуть… Хвост скорпиона можно скрыть под маскировочной вуалью! Поразительно, насколько легко вырвалось:

— Берг… нет.

— Тебе больно? — его глаза излучали искреннюю тревогу.

— Нет. Я просто не могу. Я не могу!

— Ула, так бывает. Вино с анестетиком… Просто расслабься, ладно?

— Берг, ты очень… Ты нежный и красивый, — я лепетала какую-то ересь, тормоша своё полусонное тело, чтобы сползти по софе на пол. — Ты почти совершенство. Но я не хочу.

Как же по-идиотски это выглядело со стороны. Полуголая девчонка лепетала обалденному мужчине, что она его не хочет. Не хочет даже в обмен на жизнь и свободу.

— Позволь мне остыть снаружи. Я проветрюсь и вернусь.

— Ты серьёзно? Будешь бродить ночью в таком виде?

— Мне это нужно сейчас! Я вернусь. Разреши только…

— Ула, постой, — он потянулся, чтобы вернуть меня на софу. — Иди ко мне, и наутро будешь свободна. Я же обещал!

На груди ещё тлели его поцелуи. Но чем ближе к выходу, тем становилось легче.

— Прости меня! — слёзы смешались с потёками крови на исцарапанной жвалами шее. — Я не хочу. Понимаешь?..

— Ула, стой!

Клинкет поддался. Снаружи потянуло замогильным сквозняком долины.

— Ула! — прогремел Инфер, взлетая с софы, и меня обожгло молнией.

Я упала в проходе. Электрическая нить протянулась от ошейника к брелоку на поясе Берграя, меня дёрнуло назад. И тотчас отпустило. Сквозь туман боли набросился опустошающий страх. Инфер метнулся ко мне, приподнимая на руки:

— Ты в порядке? — его трясло не меньше моего. — Прости, прости, прости меня! Это просто рефлекс…

— Рефлекс? — пробормотала я, соображая, и гнев отбросил меня назад к клинкету. — Так ты дрессируешь непокорных ши? Электроошейником, как служебных сук?

Берграй яростно сдирал брелок с ремня:

— Это чёртова первая реакция! Ула… пожалуйста, прости меня!

Но я вывалилась в темноту и побежала прочь. Бросила шанс на свободу сокрушаться на полу воланера. Так значит, рефлекс. Естественная реакция хозяина, привычный аргумент в диалоге с рабыней. Даже не представляла, на что способны ошейники. Обрывков комбеза и сорочки под ним едва хватило, чтобы закутаться, но спину продувал хлёсткий ветер. Чудилось, что Берграй нагоняет сзади. Что где-то вибрируют крылья медной осы. В боку закололо, но я уже знала, где спастись.

Карцер обустроили в пустом рефрижераторе.

Я ворвалась туда, держась за клочки комбеза. Внутри стояла глухая тишина, и мороз пробирал ещё круче, чем снаружи. Под ногами было узкое вентиляционное окно шириной с ладонь.

— Кайнорт! — я заколотила в бронированный заслон рефрижератора. — Ты здесь? Бритц! Проснись!

И припала к земле, пытаясь заглянуть в щель. Сверху скрипнуло:

— Ну?

Там на уровне глаз открылось ещё оконце, пошире. Из него на меня смотрели белые бриллианты. Я даже растерялась от их света и спокойствия. Наверное, он уже спал. Если на таком морозе можно уснуть.

— Что случилось? — глаза безразлично просканировали меня с головы до ног.